Советские самозванцы процветали благодаря плохому преподаванию истории в школе



Герои Ильфа и Петрова до сих пор заставляют читателей верить в себя, поскольку
взяты из реальной жизни

Сын героя и проститутки

При всей кажущейся анекдотичности образов Шуры Балаганова и Михаила Самуэльевича Паниковского, выдававших себя за сыновей лейтенанта Шмидта, авторам романа «Золотой теленок» вовсе не требовалось напрягать фантазию, придумывая для неудачливых мелких жуликов «специальность» посмешнее. На страницы знаменитого романа корпорация «детей» лейтенанта Шмидта в полном составе прибыла прямиком из подлинной криминальной хроники 1920-х годов.

Дебют «детей» героя первой русской революции пришелся на весну 1906-го, когда по приговору суда Петр Петрович Шмидт (1867–1906), стоявший во главе матросского мятежа на черноморском крейсере «Очаков», был расстрелян. Благодаря громкому процессу о нем тогда знали все, как и о его сыне: Евгений Петрович Шмидт (1889–1951), ученик старшего класса реального училища, оказался в самой гуще матросского восстания.

Семейная жизнь Шмидта-старшего была до крайности неудачна, но винить в этом он мог лишь себя. Только-только окончив морское училище, молодой мичман женился на уличной проститутке Доминикии Гавриловне Павловой. Год спустя у них родился сын, но жена мало занималась его воспитанием. Оставаясь супругой Петра Петровича, мадам Доминикия часто ударялась в загулы, и фактически Евгения растил только отец. Старший и младший Шмидты были большими друзьями, и когда Петр Петрович 14 ноября, прибыв на «Очаков», объявил себя командующим Черноморским флотом, Евгений, которому тогда шел шестнадцатый год, в тот же день перебрался на борт крейсера.

Правда, особенно героизировать личность Петра Петровича вряд ли стоит. Карьера военного у него явно не задалась. Страдая нервным расстройством, он несколько раз уходил в отставку. Да и отношения с товарищами по экипажу тоже не всегда складывались удачно. Несколько раз Шмидта-старшего обвиняли в оскорблении офицерской чести. Самый крупный скандал произошел в 1898 году с командующим Тихоокеанской эскадры. После него Шмидт вынужден был уйти в запас и долго служил на гражданских судах, пока не грянула Русско-японская война. В феврале 1905-го его сделали капитаном миноносца на Черном море. Однако Шмидт умудрился растратить корабельную кассу, дезертировал с корабля и занялся революционной пропагандой. Сам Шмидт так объяснял исчезновение казенных денег – мол, они потерялись во время его велосипедной прогулки по Измаилу. И если бы не дядя-сенатор, выплативший утраченную сумму, у Петра Петровича были бы очень большие проблемы. 7 ноября 1905 года его уволили со службы лейтенантом (а ему было уже 38 лет!). Но Шмидта это не особенно смутило. Поднявшись на борт «Очакова», он самовольно присвоил себе звание капитана 2-го ранга.

Изначально очаковцам сопутствовал успех: Шмидта признали команды двух миноносцев. По его приказу были захвачены портовые буксиры, и на них вооруженные группы матросов с «Очакова» объезжали стоявшие на якорях в севастопольской бухте суда, высаживая на них абордажные команды. Застав врасплох офицеров, мятежники захватывали их и свозили на «Очаков». Собрав, таким образом, на борту крейсера более сотни дворян, Шмидт объявил их заложниками, которых грозился вешать, начав с самого старшего по званию, если командование флотом и севастопольской крепостью предпримет враждебные действия по отношению к восставшим. То же самое лейтенант посулил, если не будут исполнены его требования: он желал, чтобы из Севастополя и из Крыма вывели казачьи части, а также те армейские подразделения, которые остались верны присяге.


Крейсер «Очаков» после мятежа прослужил еще двадцать семь лет. В ноябре
1920-го он ушел с эмигрантами на борту в Турцию, где был интернирован. В 1933-м
его разобрали на металл

От возможной атаки с берега Шмидт прикрылся, выставив между «Очаковым» и береговыми батареями минный транспорт, полностью загруженный взрывчаткой, так что любое попадание в эту огромную плавучую бомбу вызвало бы катастрофу: сила взрыва снесла бы часть города, примыкавшую к морю.

Однако планы Шмидта рухнули уже на следующий день: флот не восстал, с берега подмоги не пришло, а команда минного транспорта открыла кингстоны и затопила корабль с опасным грузом, оставив «Очаков» под дулами артиллерии. После восьми прямых попаданий мятежный крейсер загорелся, и команда стала спешно покидать его. Вместе с отцом Евгений прыгнул за борт. Вплавь они добрались до одного из миноносцев, где и были арестованы.

Белогвардейское прошлое

Вскоре после взятия под стражу Евгения отпустили, под суд он не пошел и никаким преследованиям не подвергался. Тем не менее на него пал отблеск революционной славы отца. О Шмидте-младшем часто писали в газетах, но в спешке репортеры указывали разный возраст Евгения, а имя зачастую не упоминали вовсе. Чаще всего его так и именовали сыном лейтенанта Шмидта. Именно тогда на революционных митингах стали появляться многочисленные его двойники. Выступая перед собравшимися от имени погибшего «отца», они призывали к борьбе с царским режимом путем оказания посильной помощи революционерам и делали хорошие сборы. Мало того, откуда-то возникли даже «дочери» Шмидта!

В советское время «дети» лейтенанта возродились, что твоя птица Феникс из пепла старой истории, и произошло это именно во второй половине 1920-х. Как мы помним, согласно тексту романа, «Сухаревская конвенция» по инициативе Шуры Балаганова была заключена весной 1928 года. Первые же «дети» снова появились на свет божий четырьмя годами ранее, когда шла подготовка к празднованию двадцатилетней годовщины первой русской революции.


Петр Шмидт был хорошим отцом, несмотря на
то что иногда закатывал сыну истерики.

Тогда к величайшему огорчению ветеранов революционного движения обнаружилось, что большинство советских людей совершенно не помнит погибших на баррикадах 1905 года. Возмущенная партийная пресса ударила в колокола, и имена некоторых героев были спешно извлечены из мрака забвения. О них написали массу воспоминаний, им установили памятники, их именами называли улицы и парки. Среди канонизированных был и Петр Петрович Шмидт. Но второпях партийные идеологи прозевали тот факт, что кандидат в революционные кумиры, как говорили тогда в комиссиях по партийной чистке, «не благополучен по родственникам». Дело в том, что сын Шмидта, тот самый Евгений Петрович, октябрьского переворота не принял, а примкнул к белому движению и сражался против красных до 1920 года. Затем он ушел за кордон вместе с армией Врангеля (1878–1928) и осел в Праге, где написал большую книгу о своем отце. После Второй мировой войны Евгений перебрался в Париж, где и умер в 1951 году.

Подлинную историю сына лейтенанта Шмидта от советских людей тщательно скрывали, и это давало козырь в руки аферистам. Революционный миф о лейтенанте и смутная память о том, что у него был то ли сын, то ли сыновья, вполне могли прокормить не один десяток жуликов, гастролирующих по стране с былинными рассказами о героическом папаше. «Поди ему не дай, что просит, а он накатает жалобу в партийную инстанцию, и потом пришьют политическую близорукость», — примерно так рассуждали бюрократы на местах, снабжая «сыновей» всем необходимым. Правда, отдавали они не свое, а казенное, так что могли и себя не забыть, списав на пожертвование «сыну» героя много больше, чем в самом деле перепадало Балаганову, Паниковскому или кому-нибудь ещё из трех десятков «сыновей» и «дочек», подписавших «Сухаревскую конвенцию». В этом, собственно, и заключался секрет процветания корпорации «наследников».

Из той же оперы

В своих похождениях «дети» лейтенанта были далеко не одиноки. После революции 1917 года и в России, и в других странах началась настоящая эпидемия самозванства. В Европе и Америке то и дело появлялись «чудесно спасшиеся» члены царской семьи, пытавшиеся вступить в права владения якобы принадлежащим им недвижимым имуществом Романовых или добраться до их счетов в банках.

Даже в Советской России, где такое самозванство было смертельно опасно, появлялись то «царевич Алексей», то «великий князь Михаил Александрович», и ещё с десяток других фальшивых членов августейшего семейства. Но по эту сторону границ все же куда выгоднее и безопаснее было выдавать себя за внуков Карла Маркса, племянников Фридриха Энгельса, братьев Луначарского, кузенов Клары Цеткин или родственников знаменитого анархиста князя Кропоткина, упомянутых Ильфом (1897–1937) и Петровым (1903–1942) в одном ряду с «сыновьями» лейтенанта Шмидта.

Так, в начале 1920-х годов в разные советские учреждения посыпались заявления и ходатайства о получении различных материальных благ, подписанные особой, именовавшей себя Александрой Петровной Кропоткиной-Давыдовой, внебрачной дочерью известного революционера князя Петра Кропоткина (1842–1921). Громкое имя и напор сыграли свою роль, и просительнице удалось отхлопотать себе небольшой пенсион, половину академического пайка, несколько разовых выдач всякого рода дефицитных продуктов и одежды, что в те голодные годы воспринималось как несусветная роскошь. После этих успехов Александра Петровна решилась сыграть по-крупному и подала прошение о возвращении ей дома № 5 по Дмитровскому переулку в Петрограде, который некогда якобы принадлежал её семье.


В 1874 году Петр Кропоткин был арестован за
революционную деятельность. В 1876-м он бежал
и до 1917 года жил в эмиграции в Англии.

Слух о бойкой даме дошел до вдовы Кропоткина, Софьи Григорьевны, коей о ту пору шел 66-й год. Собственно, у неё и попытались выяснить: какой именно дом принадлежал князю-бунтарю. Вдова разразилась возмущенным посланием, в котором извещала городские и партийные власти о том, что у её супруга вообще никогда и нигде не было собственного дома. Их единственную дочь действительно зовут Александрой, но она, будучи замужем за известным деятелем партии социалистов-революционеров Василием Лебедевым (1883–1956), по известным причинам вынуждена была отправиться с мужем в эмиграцию, поселившись в Берлине.

Талант или бредовый синдром?

После этого заявления Кропоткина-Давыдова была арестована, и началось следствие, которое, однако, пришло к неоднозначным выводам. Дело выглядело до крайности запутанным и более походило на приключенческий роман.

«Я — Александра Петровна Кропоткина, — уверенно говорила подследственная, отвечая на вопросы суда. — Мне 37 лет. Не замужем. Имею сына Владимира 11-ти лет. Мой отец Петр Александрович Кропоткин, но воспитывалась я в доме его троюродного брата Сергея Алексеевича Кропоткина, который в течение тридцати лет состоял директором Международного банка, адрес которого Невский проспект, 88». Это же подтверждали и две бывшие дворовые Кропоткиных. Правда, в интересующее суд время они были только малыми детьми. А вот ответ «княжны» на вопрос о том, кем была ее мать, произвел настоящий фурор: «Моя мать Вера Засулич — революционерка»!

Сделав это заявление, она, вероятно, решила пойти ва-банк: Вера Засулич (1849–1919) была личностью известнейшей — апостол русского терроризма, застрелившая петербургского градоначальника Дмитрия Трепова (1855–1906). Засулич умерла в 1919 году и уже не могла ничего ни опровергнуть, ни подтвердить, но подсудимая допустила «прокол», сбившись в отчестве «матери». Вместо «Ивановна», она сказала «Васильевна». На секунду осекшись, обвиняемая пояснила, что имела в виду другую, безвестную революционерку Засулич, звавшуюся Верой Васильевной, которая умерла в эмиграции ещё в 1889-м. После смерти В. В. Засулич отец якобы отвез Сашеньку в Россию, а потом несколько раз тайно приезжал, чтобы проведать. Всё это подсудимая рассказывала горячо, а потому ее художественное выступление произвело на публику неизгладимое впечатление.

Ещё более растрогала всех история о сыне: подсудимая жаловалась, что у неё отняли мальчика. Суду пришлось выяснять, кто и когда отнял Володю у Александры Петровны. Оказалось, что его подобрал возле больницы редактор журнала «Крестьянская летопись» Перозич, в то время, пока мама Володи болела тифом. Мальчик голодный и босой сидел на панели возле стены больницы. Редактор увел мальчика с собой, но когда Александра Петровна пришла в себя, отдать его ей не захотел. На этом месте «княжна» разразилась рыданиями, выбив скупую слезу у многих сочувствовавших ей мужчин. Дамы в зале тоже захлюпали носами и полезли за платочками.


Дело Веры Засулич потрясло все русское общество.
И дело было даже не в самом факте покушения, а
в том, что суд присяжных оправдал террористку

Окончательно все запутало письмо к обвиняемой знаменитого экономиста Аполлона Андреевича Карелина (1863–1926), неоднократно подвергавшегося арестам и ссылкам при царе. Карелин лично был знаком с Кропоткиным и в своем письме обращался к Александре Петровне как к дочери друга, сообщая, что не может выступить на могиле князя-анархиста в годовщину его смерти. Это письмо было эффектно преподнесено суду, после того как симпатии зала были уже завоеваны.

В конце концов суд не вынес никакого решения, отправив дело на доследование. Но и оно не внесло никакой ясности. Наводя справки, следователь установил, что в Петербурге действительно проживал Сергей Алексеевич Кропоткин — но не директор банка, а гусарский ротмистр, сын командира Гатчинского полка, генерала Алексея Ивановича Кропоткина. От отца ему с братом, Ильей Алексеевичем, перешел дом № 5 по Дмитровскому переулку — тот самый, на который претендовала «княжна». Следствию не удалось установить родственные связи между «теми» и «этими» Кропоткиными, но в равной степени их не смогли и опровергнуть. Народный следователь даже опубликовал в ленинградских газетах объявление, с призывом к тем, кто мог бы помочь ему распутать клубок родословных. Но подобными сведениями обладали как правило те, кого в советском государстве презрительно именовали «бывшими», а они как огня боялись карающих органов, предпочитая не высовываться, чтобы лишний раз не обращать на себя внимания. Вопрос о личности «дочери» Кропоткина повис в воздухе: кто она — аферистка-самозванка, охотница за пайками и прочими благами, или невольно заблуждающаяся несчастная, в точности не знающая своего отца и матери? Этого мы, наверное, никогда не узнаем.

Валерий Ярхо

Автор: GospodinPg Рубрика: ЖЗЛ

Почему говорят, что русские не сдаются?


В 1915 году мир с восхищением взирал на оборону Осовца, небольшой русской крепости в 23,5 км от тогдашней Восточной Пруссии. Основной задачей крепости было, как писал участник обороны Осовца С. Хмельков, «преградить противнику ближайший и удобнейший путь на Белосток… заставить противника потерять время или на ведение длительной осады, или на поиски обходных путей». Белосток – транспортный узел, взятие которого открывало дорогу на Вильно (Вильнюс), Гродно, Минск и Брест. Так что для немцев через Осовец лежал кратчайший путь в Россию.

Обойти крепость было невозможно: она располагалась на берегах реки Бобры, контролируя всю округу, в окрестностях – сплошные болота. «В этом районе почти нет дорог, очень мало селений, отдельные дворы сообщаются между собой по речкам, каналам и узким тропам, – так описывало местность издание Наркомата обороны СССР уже в 1939-м. – Противник не найдет здесь ни дорог, ни жилья, ни закрытий, ни позиций для артиллерии».

Первый натиск немцы предприняли в сентябре 1914-го: перебросив из Кенигсберга орудия большого калибра, они бомбардировали крепость шесть дней. А осада Осовца началась в январе 1915-го и продолжалась 190 дней.

Немцы применили против крепости все свои новейшие достижения. Доставили знаменитые «Большие Берты» – осадные орудия 420-мм калибра, 800-килограммовые снаряды которой проламывали двухметровые стальные и бетонные перекрытия. Воронка от такого взрыва была пять метров глубиной и пятнадцать в диаметре.

Немцы подсчитали, что для принуждения к сдаче крепости с гарнизоном в тысячу человек достаточно двух таких орудий и 24 часов методичной бомбардировки: 360 снарядов, каждые четыре минуты – залп. Под Осовец привезли четыре «Большие Берты» и 64 других мощных осадных орудия, всего 17 батарей.

Самый жуткий обстрел был в начале осады. «Противник 25 февраля открыл огонь по крепости, довел его 27 и 28 февраля до ураганного и так продолжал громить крепость до 3 марта», – вспоминал С. Хмельков. По его подсчетам, за эту неделю ужасающего обстрела по крепости было выпущено 200-250 тысяч только тяжелых снарядов. А всего за время осады – до 400 тысяч. «Кирпичные постройки разваливались, деревянные горели, слабые бетонные давали огромные отколы в сводах и стенах; проволочная связь была прервана, шоссе испорчено воронками; окопы и все усовершенствования на валах, как то – козырьки, пулеметные гнезда, легкие блиндажи – стирались с лица земли». Над крепостью нависли тучи дыма и пыли. Вместе с артиллерией крепость бомбили немецкие аэропланы.

«Страшен был вид крепости, вся крепость была окутана дымом, сквозь который то в одном, то в другом месте вырывались огромные огненные языки от взрыва снарядов; столбы земли, воды и целые деревья летели вверх; земля дрожала, и казалось, что ничто не может выдержать такого ураганного огня. Впечатление было таково, что ни один человек не выйдет целым из этого урагана огня и железа», – так писали зарубежные корреспонденты.

Командование, полагая, что требует почти невозможного, просило защитников крепости продержаться хотя бы 48 часов. Крепость стояла еще полгода. А наши артиллеристы во время той страшной бомбардировки умудрились даже подбить две «Большие Берты», плохо замаскированные противником. Попутно взорвали и склад боеприпасов.

6 августа 1915-го стало для защитников Осовца черным днем: для уничтожения гарнизона немцы применили отравляющие газы. Газовую атаку они готовили тщательно, терпеливо выжидая нужного ветра. Развернули 30 газовых батарей, несколько тысяч баллонов. 6 августа в 4 утра на русские позиции потек темно-зеленый туман смеси хлора с бромом, достигший их за 5-10 минут. Газовая волна 12-15 метров в высоту и шириной 8 км проникла на глубину до 20 км. Противогазов у защитников крепости не было.

«Все живое на открытом воздухе на плацдарме крепости было отравлено насмерть, – вспоминал участник обороны. – Вся зелень в крепости и в ближайшем районе по пути движения газов была уничтожена, листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава почернела и легла на землю, лепестки цветов облетели. Все медные предметы на плацдарме крепости – части орудий и снарядов, умывальники, баки и прочее – покрылись толстым зеленым слоем окиси хлора; предметы продовольствия, хранящиеся без герметической укупорки – мясо, масло, сало, овощи, оказались отравленными и непригодными для употребления». «Полуотравленные брели назад, – это уже другой автор, – и, томимые жаждой, нагибались к источникам воды, но тут на низких местах газы задерживались, и вторичное отравление вело к смерти».

Германская артиллерия вновь открыла массированный огонь, вслед за огневым валом и газовым облаком на штурм русских передовых позиций двинулись 14 батальонов ландвера – а это не менее семи тысяч пехотинцев. На передовой после газовой атаки в живых оставалось едва ли больше сотни защитников. Обреченная крепость, казалось, уже была в немецких руках. Но когда германские цепи приблизились к окопам, из густо-зеленого хлорного тумана на них обрушилась… контратакующая русская пехота. Зрелище было ужасающим: бойцы шли в штыковую с лицами, обмотанными тряпками, сотрясаясь от жуткого кашля, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки. Это были остатки 13-й роты 226-го пехотного Землянского полка, чуть больше 60 человек. Но они ввергли противника в такой ужас, что германские пехотинцы, не приняв боя, ринулись назад, затаптывая друг друга и повисая на собственных проволочных заграждениях. И по ним с окутанных хлорными клубами русских батарей стала бить, казалось, уже погибшая артиллерия. Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили в бегство три германских пехотных полка! Ничего подобного мировое военное искусство не знало. Это сражение войдет в историю как «атака мертвецов».

Осовец русские войска все же оставили, но позже и по приказу командования, когда его оборона потеряла смысл. Эвакуация крепости – тоже пример героизма. Потому как вывозить все из крепости пришлось по ночам, днем шоссе на Гродно было непроходимо: его беспрестанно бомбили немецкие аэропланы. Но врагу не оставили ни патрона, ни снаряда, ни даже банки консервов. Каждое орудие тянули на лямках 30-50 артиллеристов или ополченцев. В ночь на 24 августа 1915 года русские саперы взорвали все, что уцелело от немецкого огня, и лишь несколько дней спустя немцы решились занять развалины.

Автор: GospodinPg Рубрика: ЖЗЛ

Сталин как дешевка


5 МАРТА 2011 г. ДМИТРИЙ ОРЕШКИН

http://ej.ru/?a=note&id=10860 

РИА Новости
Вечный двигатель
Либеральная общественность переживает из-за ТВ-голосований в пользу Сталина. На мой взгляд, зря. Верно подмечено, что нормальные люди телевизор не смотрят, а если смотрят вполглаза, то ленятся голосовать. Верно и то, что племя сталинистов, уязвленное тотальным поражением в действительности, берет реванш в виртуальной сфере. Конспектируют программу, перезваниваются, подбадривают друг друга перед последним и решительным боем. И, набрав свои 90 процентов, ложатся баиньки с чувством глубокого удовлетворения: круто мы им!
Воистину, круто. Спи спокойно, дорогой товарищ. Соска-пустышка да хранит твой покой. Вот тебе и колыбельная: «Наши МИГи будут в Риге… А полковник Квачков съест всех сереньких волчков…»
Интереснее другое: ТВ-маркетинг. Если потребителю предлагается на выбор две концепции, одна из которых рисует его могучим, умным и прогрессивным, но подло обманутым, а вторая говорит: «Сам, братец, виноват», понятно, какую он выберет. Тем более выбор не сопряжен с личной ответственностью. При реальной попытке обобществить его «Жигули» иной поклонник колхозного строя визжал бы поросячьим визгом. А в теории – почему бы и нет.
Тяга к распределительной халяве, бесплатному сыру и великому вождю питает сюжеты коммунизма, чучхеизма, джамахиризма, исламизма и прочих народных сказок. Эту бесплатную энергию разного рода сукины дети от Марата-Робеспьера и Ленина-Троцкого-Сталина-Гитлера до Ким Чен Ира, иранских аятолл и Уго Чавеса используют для построения своего персонального культа, светлого будущего и династий-корпораций. Подобные режимы (а) рождаются во вранье, (б) враньем оправдывают свое недолгое существование и (в) враньем заметают следы после неизбежного краха. Любой из них требует информационной изоляции, репрессий и цензуры, ибо вранье расползается при столкновении с реальностью. Чем жестче изоляция, тем крепче и продолжительней режим. И глубже последующий провал: накапливается слишком много дерьма. В первую очередь, в мозгах.

Вранье ТВ-сталинистов функционирует по третьему (последнему) производственному циклу: заметание следов. Нет, сами-то они, безусловно, верят, что устремлены в будущее. Но толкуют в основном о светлом прошлом. Обороняют святыни, ложатся грудью на амбразуру телевизора и отстреливаются из мобильника. Который у них завелся благодаря отвратительным рыночным реформам и западным ценностям.
Бог с ними; при наличии свободного доступа к информации мозги постепенно проветриваются. Вопрос в длительности процесса и в его колебательной траектории. Скорость зависит от проникновения правды в серое вещество. Вещество чем серей, тем яростней сопротивляется. От правды в нем происходит головокружение и тошнота.
По этой причине путинское телевидение правдой не торгует. Оно торгует сладкими слюнями и ужасными ужасами. Мылом, рецептами похудения и предсказаниями судьбы. Прежде Чумаком и Кашпировским, сейчас Прохановым и Кургиняном. Ничего, пипл хавает. Кому интересна скучная правда о том, что СССР сдулся в конкуренции с Западом как грелка против Тузика? А вот если про целенаправленное вредительство да про международный заговор – тогда другое дело.
Скучная правда состоит в том, что не существует вечного двигателя ни первого, ни второго рода. На осознание этого факта у человечества ушло более 500 лет. В конце концов, наука приняла за правило элементарно спускать блаженных изобретателей с лестницы, не вдаваясь в дискуссии. Невозможно — потому что невозможно. Долго объяснять, да ты и не поймешь. Короче, пошел вон…
Но с XIX века в моду вошли вечные двигатели третьего рода. На базе социальной демагогии. Практика опять раз за разом показывает: не работает. Попытки построить приводят к безумному перерасходу ресурсов (включая социальные и демографические), а в итоге всегда получаются застойные, пораженные хронической паранойей гнойники варварства. Раньше или позже они лопаются. Часто с кровью. После чего страна долго и мучительно пытается выздороветь. Вот и сейчас верный друг СССР, несгибаемый джамахер из Ливии кровит больше прочих. Не так давно В.В. Путин списал ему 4.5 миллиардов долларов еще советского долга. Притом, что только на личных счетах семьи Каддафи в США, оказывается, хранилось 30 миллиардов. Которые ныне арестованы.
Ну и что? Кого из телезрителей волнует скучная практика, включая распиленные 4.5 миллиарда, когда есть захватывающая теория, в которой все крутится, сверкает и генерирует равенство, братство и социальную справедливость. А также постоянно растущее материальное благосостояние широких народных масс. «Матблагосос ширнармасс», как учили нас во времена научного коммунизма. Еще, помню, была дружба народов: «дружбан».
Понятное дело, дружбан как социокультурный муляж может существовать только в полной изоляции от действительности. Ибо в действительности СССР десятками тысяч ссылал и уничтожал чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев, поляков, поволжских немцев, крымских татар, курдов, литовцев, латышей, эстонцев. А также – в первую очередь – русских. Их уже миллионами – благо, хватало. Да, еще евреев забыли. То есть космополитов. И корейцев… Всех не упомнишь. Еще украинцы. И финны… Дружбан – он и есть дружбан. Сладкая сказка для НИОЛ-СН, «новой исторической общности людей – советского народа».
Мудрецов с отформатированными мозгами не занимает презренная действительность, где теплушки, идущие в Сибирь и в Казахстан, набиты полумертвыми людьми. Перед их духовным взором блистает фонтан на ВДНХ, кино «Свинарка и пастух» и грузинский ансамбль, танцующий лезгинку на сцене Большого театра. Соска-пустышка, раздувшаяся до размеров черепной коробки.
Уже говорил и еще раз скажу: главный (тайный!) закон политэкономии социализма состоит в неуклонном преобразовании материальных и духовных ресурсов общества в партийную пропаганду и агитацию. Низкокачественная брехня – основной продукт, который в конечном счете генерирует социалистическая экономика для массового потребления. Наряду с низкокачественной водкой.
Эмпирика, среди прочего, учит еще и тому, что переубедить изобретателя вечного двигателя невозможно. Это люди особого склада. Их настойчивость вовсе не для красного словца именуется параноидальной. Довольно вязкая публика. Специалисты знают, сколь убедительными и последовательными умеют быть параноики. Особенно, если зациклены на мании величия.
По этому поводу спешу доложить, что среди нынешних сталинистов настоящих буйных мало. Хотя С.Е. Кургинян, например, неплохо притворяется. Но нет, не маньяк. Трагик с широкими жестами на уровне тамбовского драмтеатра. Генерал узбекской армии В.В. Квачков ближе по медицинскому диагнозу, но явно скорбен разумом. А.А. Проханов из них самый литературно одаренный. Следовательно, не столько циклоид, сколько шизоид. То есть лидер из него никакой. Зато истинный поэт: «…а я им пел!» В своем литературном амплуа прошел нелегкий творческий путь от деревенского дурачка, умиленно писающего в штаны при виде танка или гаубицы, до зрелого, уверенного в себе городского сумасшедшего на геополитическом просторе. Народ его любит примерно, как В.В. Жириновского.
Ничего не поделаешь: третья, затухающая фаза. Как ни кукарекай, выше забора не взлетишь. А так, в общем-то, конечно, орлы.
Если меня спросят почему, я не смогу объяснить. Честно. Не каждому ведь растолкуешь, почему вечный двигатель не может работать. Так и здесь. Когда про Россию и про Державу говорят Пушкин, Тютчев и Гоголь – это одно. А когда Проханов, Кургинян и Шевченко-Якеменко – совершенно другое. Чувствуете разницу? Если нет – я бессилен.
Если оценивать по интегралу, то в начале эксперимента с вечным двигателем в стране блистали одни люди, а в конце совсем другие. Вот вам и ответ.
На мой вкус, великая русская культура от Ленина, Сталина, Брежнева и Черненко с Андроповым, равно как и от Кургиняна с братьями Якеменко может только блевать. Не в обиду будь сказано. То, что данная публика села на тему, означает, что тема мертва. Это диагноз.
И неудивительно. Вожди, выслав или расстреляв всех, кто мешает, долго и с удовольствием приучали народ жить и трудится на основе фальшивых коммунистических идеалов. От каждого по способностям, каждому по потребностям… Притом, что в насущные потребности т.т. Ленина и Сталина входило простое человеческое желание повелевать всем миром. В связи с чем жизненные потребности всех прочих представителей НИОЛ-СН (кроме чекистов и номенклатуры) пришлось временно, но радикально урезать. Ради концентрации ресурсов, расширенного производства оружия и поддержки мирового революционного движения. Временно – значит до смерти т. Сталина.
Так сказочный цыган (инстинктивный марксист-ленинец) приучал кобылу к бескорыстному труду, основанному на духовных стимулах. Чтоб, значит, без овса. И ведь совсем, было, приучил, но к концу эксперимента она возьми да и околей. Такая неприятная эмпирика. С точки же зрения вечно живой и всесильной (потому что верной) цыганской теории, налицо факт вредительства и саботажа. Явно инспирированный из-за рубежа.
Это и есть вранье в затухающей фазе. Называется «не могу поступиться принципами». Стоит недорого, берут охотно. Потом выбрасывают.
Не думаю, что в условиях информационной прозрачности придется ждать еще 500 лет, прежде чем изобретателей вечного двигателя третьего рода начнут спускать с лестницы. Но какое-то время, несомненно, потребуется. А до той поры дискуссия обречена быть асимметричной: вы им про то, что кобылу надобно кормить и вечный двигатель невозможен, а они про то, как сладко будет (или было), когда он, наконец, заработает. На радость прогрессивному человечеству преодолев сопротивление буржуазии, жидомасонского лобби, кяфиров (либо крестоносцев), левых и правых уклонистов, агентов влияния и перерожденцев.
Всего того, что в вечных двигателях первого рода именовалось трением.
Как тут поспоришь? Ведь правда: ежели б трение уничтожить как класс, то СССР и сегодня сиял бы путеводной звездой. Если б Кургинян писал, как Пушкин, а Проханов, как Гоголь… А так разная бездуховная сволочь подло сдерживает величественный полет «Красного проекта» и кормящихся при нем кремлевских мечтателей. Ну как не расстрелять?
И телезрители мудро кивают большой головой: конечно, расстрелять. Да поболе! Только чтобы в нас не попало и не забрызгало. Мы-то вообще причем? Мы честные, добрые и порядочные. А главное, умные. Нас не тронут. И наши «Жигули» тоже.
Глупо обвинять людей в пристрастии к дешевке, если им три поколения недоплачивали. Отношение к вечным двигателям вырабатывается не ширнармассами, а так называемыми элитами. С них и спрос. Применительно к двигателям первого и второго рода — с физиков, которые долго учились ценить эмпирику выше горячечной мечты. Они, в конечном счете, и довели до людей (через школьные учебники и через 500 лет) простую мысль, что не следует пытаться осчастливить человечество с помощью самобеглых и самодостаточных замкнутых систем.
А вот гуманитарная элита (во всяком случае, наша) еще не может. Одно из малозаметных и потому особо опасных преступлений СССР заключается в том, что он на десятилетия вперед лишил народ традиций гуманитарного мышления. В смысле добросовестного поиска Истины. В СССР была другая, очень простая норма: истинно то, что полезно рабочему классу. То есть Партии. То есть Сталину. Вот что т. Зюганов, а до него прочие вожди пробубнят в свою бочку – то и есть Истина. А кто не согласен – пожалуйте на Колыму.
Зато всем согласным интеллектуалам Партия выдаст по талону на пыжиковую шапку. Как свидетельство неуклонно растущего матблагососа. Но в порядке общей очереди.
Где здесь какому-то Пушкину или Гоголю пристроиться?! У нас, вон, самому Михалкову мигалки не хватило. А эти двое даже не члены профсоюза писателей.
Вожди и партии уходят, мозговая матрица остается. Умилительны причитания нынешних коммуно-патриотов насчет тотального шкурничества, падения нравов и нежелания трудиться. Ахти, боже мой! Как будто не они вырезали всех, кто проявлял экономическую инициативу или смел бороться с варварством – в ущерб не только своим имущественным интересам, но и даже жизни.
Объективной исторической практике безразличны цифры ТВ-голосований. Зато она не может простить трех поколений негативной селекции. Три поколения врали, травили и убивали – теперь получите. Доктор сказал в морг – значит в морг.
– А как же насчет подняться с колен и настучать по пробковому шлему?!
– Вот там и настучишь. Из специального отсека для стукачей. Шутка. Лежи, не вертись.
За Сталина 90 процентов. Аплодисменты в студию! Значит, деградация продолжается. ТВ закономерно опустилось до уровня площадки для зомби-теоретиков. Как и все, к чему прикасается мертвящий путинский режим, подражающий еще более мертвящему брежневскому. А тот, в свою очередь – патологическому сталинскому…
И все равно – дешевая подделка. Все, включая самих зомби, краешком сознания понимают, что лишь играют в подземный садо-мазо театр. Конечно, могут слегка увлечься и кого-то убить-сожрать – но не в прежних масштабах.
А на поверхности все равно солнце и неистребимая человеческая жизнь. Она побеждает. И слышать не хочет, что там бурчит в темном животе у телевизора и какие страсти бушуют в анатомическом театре.

Фотография и видео РИА Новости

Автор: GospodinPg Рубрика: ЖЗЛ

Ленін проти Сталіна. Брехня радянської економічної статистики


21.07.2011 _ Дмитро Орєшкін, «Ежедневный журнал»

Версія для друку Коментарі 18

«Уникальный эксперимент с отключением мозга и заменой его газетой «Правда»… В России пропаганда грохочет уже 15 лет так сильно, что товарищи действительно верят, будто по сравнению с немецкими рабочими они живут в раю».

Не об истории пишем, а об устройстве голов. Типовая советская голова так замечательно спроектирована, что не умеет видеть действительность, если та противоречит постулатам. Ничего удивительного: партия прямо ставила задачу «воспитания нового человека». То есть человека с новым устройством головы. На остальные части тела, слава богу, не покушались.
Надо отдать должное — они многого достигли. Научили не видеть то, что есть, и видеть то, чего нет. Например, обострение классовой борьбы по мере построения социализма. Коммунисты с условными фамилиями Зиновьев, Каменев, Радек, Троцкий или, скажем, Рыков сначала вступают в непримиримый классовый конфликт с коммунистами (условно) Дзержинским, Менжинским, Ягодой и Ежовым. А потом уже сами победители падают жертвой классового антагонизма с коммунистом Берией. Потом Берия классово конфликтует с Хрущёвым и Маленковым. А потом они между собой…

Самое интересное — граждане верят. Анализируют признаки работы на иностранную разведку, рассматривают фальсификат с лица, с изнанки, на просвет — и убеждаются в его бесспорной истинности. Не может же, чтобы созидатели самого прогрессивного и справедливого общества, выходцы из народной гущи, примитивно грызлись за власть, как бульдоги под ковром?! Значит, точно борьба классов.
Ну да, автор сталинской Конституции Бухарин — лютый классовый враг. Вдвойне опасный, ибо под личиной главного редактора «Известий»… Что тут непонятного? Расстрелять, как бешеную собаку.
Уникальный по масштабу эксперимент с отключением головного мозга Homo sapiens и заменой его жёваной газетой «Правда».
В частности, на уровне аксиомы принято считать, что при Сталине приписок не было. Мол, так строго, что все отчитывались по правде. А если вынуть из головы бумажный шар и пораскинуть оставшимися мозгами? Когда перед хозяйственником стоит простой выбор — подать честную сводку и стопроцентно сесть за срыв плановых заданий или подать фальшак, а там, глядишь, пронесет или вышестоящие товарищи по несчастью прикроют, то выбор вовсе не так очевиден. Это если исходить из логики. Но советский человек не приучен исходить из логики. Он приучен исходить из аксиомы. Даже если эмпирические данные ей прямо противоречат.

Якщо вождю не подобались якісь цифри у статистиці — тим було гірше для цифр і тих, хто їх збирав і обробляв

99.9% за любимую партию — явная электоральная приписка. Ну и что?! Так было надо! Надо или не надо — вопрос отдельный. Приписка есть? Перепись населения 1937 г. лично перечеркнута Сталиным и заменена другой — 1939 года, с бесспорными, скрупулезно установленными демографами признаками фальсификации. Разве не приписка? Вполне конкретная, в соответствии с данными Центрального управления народно-хозяйственного учета при Госплане СССР (ЦУНХУ) примерно на 7 млн человек… Ну и что, так тоже было надо! А вранье про победную поступь колхозно-совхозного строительства и потоки зерна в закрома Родины? И это тоже было надо!!
Не стоит спорить. Действительно, было надо. Без запредельного вранья, массового террора и истребления соратников-конкурентов невозможно десятилетиями сохранять противоестественный режим с собой во главе.

В Госплане еще 70 лет назад знали, что сталинские пятилетки были провалены. Но благоразумно помалкивали. Зато как пела советская пресса! Поэтому общественное мнение этот простой факт до сих пор принять не готово. Такого не может быть, потому что не может быть никогда. Сталин же! Вон какие темпы по чугуну и стали!!
Позвольте привести свидетельство современника, который не читал советских газет, но исходил из эмпирики. Потому что был иностранцем. Молодым немецким архитектором Рудольфом Волтерсом (Rudolf Wolters, русский перевод: «Специалист в Сибири», Новосибирск, «Свиньин и сыновья», 2010, 260 с.). В 1932 году он решил попытать счастья на стройках коммунизма и приехал в Сибирь по договору с наркоматом желдортранспорта — строить вокзалы.

 

Вот как провожали последний год первой пятилетки в Новосибирске, где Волтерс работал в проектном бюро.
«Это был печальный праздник. Мы все надеялись получить задержанную зарплату, как минимум, за ноябрь. Этого не произошло, и на столе были только водка с селедкой и немного черного хлеба… Со времен пролетарской революции протекли пятнадцать долгих голодных лет. Первого января 1933 г. должно было наступить тройное улучшение жизненного уровня — это пообещал никогда не ошибающийся вождь. С верой в выполнение обещания 160 миллионов пролетариев перенесли голодные годы. 160 миллионов пролетариев ждали обещанного. Произошло же нечто иное.
Речь Сталина не прозвучала и первое января угрюмо настроенные люди встретили работой… Большие речи Сталина, Молотова и других вождей были произнесены десятью днями позже, чем ожидалось, и встречены без веры и воодушевления… Последние указы, которые предшествовали речи, говорили другим языком. Неудачи в сельском хозяйстве привели не к постепенному ослаблению нажима на страну, чего мы все ожидали, напротив, они привели к его ужесточению…
Удар за ударом преследовали несчастных товарищей, и даже Володя, который всегда слепо доверял системе и ждал первого января с большим воодушевлением, стал тихим и повесил голову.
Для начала все зарплаты были урезаны где-то на 10%, что было тем более плохо, что наступала инфляция и цены, особенно на продукты питания, все время ползли вверх. Продовольственные нормы, и так сильно урезанные, были на этот раз радикально снижены.
Если для нас, иностранцев, были хотя бы сохранены хлебные нормы, для русских они уменьшились наполовину, а именно до 400 г. в день против прежних 800. Из всех ударов этот был самый тяжелый… К тому же замужние неработающие женщины больше вообще не получали хлеба, которым раньше они обеспечивались так же, как и их мужья.
Одновременно с этими указами было предпринято 30-процентное сокращение давно переполненных штатов управлений. Выполнение этого предписания было крайне жестоким. Если служащего увольняли — а это происходило без всякого предварительного предупреждения, в течение 24 часов, — то у него немедленно отбирали хлебную карточку, так что он должен был, если у него были деньги, покупать в 20 раз более дорогой хлеб на рынке или зависеть от работающих друзей.
Смысл отъёма хлебных карточек состоял в надежде, что все уволенные немедленно обратятся на биржу труда. Но… с бирж труда путь вел не назад, на предприятия Новосибирска или тем более Европейской России, а в сибирскую провинцию, в совхозы или в промышленные районы у подножия Алтая. Это означало пожизненные принудительные работы, потому что оттуда пути назад уже не было».
Что в те годы было в прессе? Громыхание о победном завершении первой пятилетки и столь же победном начале второй. Пресса вызволяла из ледового плена «Челюскина», рассказывала, как погружается в кризис экономика буржуазных стран (на самом деле она из кризиса уже выходила), публиковала липовые цифры экономического роста. Старательно и с огоньком создавала параллельную реальность.
В соответствии с указанием Сталина в письме Молотову еще от 13 сентября 1930г.: «Уйми, ради бога, печать с ее мышиным визгом о «сплошных прорывах», «нескончаемых провалах», «срывах» и т.п. брехне. Это — истерический троцкистско-правоуклонистский тон, не оправдываемый данными и не идущий большевикам. Особенно визгливо ведут себя «Экономическая жизнь», «Правда», «За индустриализацию», отчасти «Известия». Пищат о «падении» темпов, об отливе рабочих…».
Троцкистско-правоуклонистский тон — вещь серьезная. Тянет на несколько лет отсидки. Как видим, обостряется классовая борьба уже с собственной пролетарской прессой. С буржуазной, слава богу, разобрались еще в 1918 году. Само собой, тон газет с тех пор стал на диво радужным.
А действительность? Да какая, собственно, разница.
Действительность описывает Волтерс, но его заметки в России изданы только в 2010 году. Тиражом в 1 (одну) тысячу экземпляров. К 1932 году, когда он приехал в Новосибирск, партийную прессу уже давно уняли; в ней царил полный порядок.
Волтерс не заблуждается насчет того, как его записки воспримут в левой (тогда еще) Германии. Об их публикации в СССР, будучи здравомыслящим человеком, он и не помышляет: «Мне никто не поверит, если я скажу, что холостые рабочие живут по 20-30 человек в одной комнате в казармах или бараках, многие семьи делят одну комнату и тому подобное. Я видел это сам, и я видел, что иначе не могло быть; но я всё-таки поражался тому, с какой невероятной наглостью русская пропаганда работает за границей… В России пропаганда грохочет уже 15 лет так сильно и непрерывно, что товарищи действительно верят, будто по сравнению с немецкими рабочими они живут, как в раю».
Невероятная наглость — фирменный знак стиля. Беда современного читателя как раз в том и заключается, что он не представляет, насколько нагло большевики врут. В том числе в статистике. Именно в запредельности их сила: кажется, ну невозможно же! Нет, оказывается, ещё как возможно.
Прежде всего, это касается промышленности. Эвон сколько при Сталине выплавили чугуна и стали! А сколько именно, как вы думаете? Ведь всерьёз никто не знает. Колхозную статистику фальсифицировали, демографическую фальсифицировали, электоральную фальсифицировали — а промышленную вдруг нет. Это даже как-то странно было бы. Вы пока попытайтесь изобрести более толковую отмазку (например, что промышленность напрямую связана с обороной, а здесь Сталин врать не мог и ему врать не могли), а мы тем временем займемся более существенным вопросом.

Что точно невозможно фальсифицировать — так это длину железнодорожных путей. Здесь вам в интегральной форме и сталь, и чугун, и эффективность государственного управления. Так вот если на рубеже XIX и XX веков царская Россия укладывала в среднем около 3 тысяч км. рельсов, то в лучшие годы индустриализации, с 1928 по 1940, СССР, если взять за основу расчета официально опубликованные цифры, съехал на уровень 2.4 тыс. км. в год. Что примерно соответствует 90-м годам позапрошлого века. То есть за годы первых пятилеток состоялся реальный откат на 50 лет назад.
Спасибо эффективному менеджеру, который лично курировал «желдорстроительство». При нём не только упали цифры ввода, но что еще хуже — многолетняя тенденция к росту сменилась многолетней тенденцией к снижению. Несмотря на ГУЛАГ, мобилизационную экономику и прочие прелести. Точнее, благодаря им.
При этом в СССР/России с её могучим «транспортным плечом» дефицит железных дорог ощущается острей и болезненней, чем в любой другой стране. Если бы большевики не прервали тренд естественного роста, заложенный при последних трех царях, сегодня наша ж/д сеть была бы минимум на 50 тыс. км. протяжённее — просто за счет поддержания средних темпов царской России.

Початок будівництва російських залізниць. Десь «во глубине сибирских руд»…

До революции темпы ж/д строительства, хотя заметно колебались, в целом устойчиво росли. Вот что на рубеже XIX и XX столетий пишет молодой и толковый политэкономист под псевдонимом В. Ильин (позже эволюционировавший в отмороженного головореза под псевдонимом В. Ленин):
«Русская железнодорожная сеть возросла с 3819 километров в 1865г. до 29063 км в 1890г., т.е. увеличилась более чем в 7 раз. Соответствующий шаг был сделан Англией в более продолжительный период (1845г. — 4082 км., 1875 г. 26819 км., увеличение в 6 раз…) С 1865 по 1875г. средний годовой прирост русской жел.-дорожной сети составлял 1.5 тыс. километров, а с 1893 по 1897 — около 2.5 тыс. километров» (В.И.Ленин, «Развитие капитализма в России», гл. 8, «Образование внутреннего рынка».)

За временными рамками исследования Ильича добавим, что средний пятилетний максимум ввода железных дорог был достигнут в 1895-99 г.г. За это время прирост составил 13755 верст или 14674 км. В среднем чуть более 2.9 тыс. км. в год. Главным образом за счет привлечения частного бизнеса и концессий.
Затем обозначилось снижение темпов, что объясняется переносом центра тяжести на обустройство станций, подъездных путей, разъездов и расширенное производство подвижного состава, а также «чрезвычайно скупым» со стороны правительства удовлетворением ходатайств на сооружение дорог, поданных частными акционерами.
Царское правительство действительно побаивалось слишком бурной активности бизнеса. Дороги — дело стратегическое. К тому же государь-император нервничает, когда класс буржуазии усиливается. Перед глазами красноречивый пример Британии, где родственная монархия оскорбительным образом царствует, но не правит. А рулят хозяйством какие-то сомнительные парламентские парвеню, у которых единственное достоинство — мешок с деньгами да бессовестная рожа. Магнаты!
Нет, в России такого не будет. Мы лучше притормозим экономический рост. А если припрет, то и войну затеем для консолидации народа вокруг Престол-Отечества по случаю защиты сербских православных братьев.

Ми
 Микола Авдаков — підприємець, гірський інженер, один із піонерів будівництва залізниць у Росії

Меж тем в докладе председателя Совета съездов представителей промышленности и торговли Н.С. Авдакова от 9 мая 1913 г. указывается, что исходя из быстрого развития промышленности и торговли, для перемещения произведенных грузов, к 1920 г. ж/д сеть должна достигнуть протяжённости примерно 110 тыс. вёрст (117 тыс. км.).
Для этого, полагают авторы доклада, надо за 8 лет построить 46 тыс. вёрст, что означает ввод примерно 5000 вёрст пути в год. Это вполне реально, так как к моменту написания доклада частным предпринимателям уже было выдано 112 разрешений на инженерные изыскания по линиям общей протяженностью 50200 вёрст. Казенных же изысканий было проведено на 9000 верст.
Перейти от инженерных изысканий к строительству мешают «крайне вялые» действия правительства, насущной задачей которого должно быть «облегчение условий частной предприимчивости в области железнодорожного строительства, заключающееся в облегчении частному капиталу широкого доступа к железнодорожному строительству и гарантированию ему нормальной доходности, причем строительство за счет казны должно быть ограничено постройкой стратегических линий».

Такова точка зрения русского бизнеса в 1913 году. Но у царя Николая Александровича и его правительства другие стратегические виды: надо консолидировать нацию и готовиться к германской войне. Не до частников! При большевиках всё и подавно вывернулось наизнанку. Какой уж тут частный капитал — всё в руках вождя. О результатах судим по сборнику «СССР в цифрах» 1958 г. издания.
Согласно ему, в 1913 г. протяженность ж/д дорог в СССР (так в справочнике!) составляла уже 58.5 тыс.км. Но на самом деле к 1913 году было построено больше.
По «Статистическому ежегоднику на 1914 г.» под редакцией В.И.Шараго (СПб., 1914), общая протяжённость ж/д сети в России (без Финляндии) составляла 63805 вёрст (68070 километров). Из них государственная казна открыла для движения 24740 вёрст пути, а частные коммерческие общества — 39065 вёрст.
Вероятно, «потерянные» советским справочником 10 тыс. км. пути связаны с утратой Польши. Но об этом можно только догадываться. Лишнего наша статистика не скажет. Зачем зря напоминать, что при проклятом царизме Царство Польское худо-бедно входило в состав Империи, а при большевиках не входит. Ладно, проехали.
Далее, по советскому справочнику, сеть росла так. В 1928 г. (конец НЭП) — 76.9 тыс. км. Средний прирост с 1913 года — 1.2 тыс. км. в год. Вспоминая Ленина, выходит менее чем в 60-х годах 19-го века. Ну, понятно — германская война, Революция, Гражданская война, разруха. Зато к 1940г. — уже 106.1 тыс. км. Средний годовой прирост с 1928г. — 2.4 тыс. км. В 1957г. — 121.2 тыс. км. Средний прирост 0.9 тыс. км. в год.

Почти вдвое медленнее, чем при Царе-Освободителе сто лет тому назад. В советских школьных учебниках этот период называется «быстрое послевоенное восстановление хозяйства». Дети читают и запоминают. Не будут же они самостоятельно штудировать Ленина и статистические справочники, чтобы понять, что им невероятно нагло врут.
Запланированный капиталистами к 1920 году выход сети на уровень 110 тыс. вёрст под руководством большевиков состоялся лишь в 1956-57 г.г. На 35 лет позже. С тех пор темпы строительства железных дорог, даже во время эпопеи БАМа, колеблются около 1 тысячи вёрст (пардон, километров) в год. Чуть больше, чуть меньше. Но устойчиво хуже, чем в пореформенной России 1865 года.
Эти достижения пропаганда представляет как уверенную поступь советского народа на пути построения светлого будущего. У неё не заржавеет! А чтобы советскому народу уверенней дышалось, данные об экономике дореволюционной России аккуратно вырезаются из общественного сознания. Вместо этого туда имплантируется дважды фальшивая формула, якобы принадлежащая сэру Уинстону Черчиллю: «Сталин получил Россию с деревянной сохой, а сдал с атомной бомбой».
Во-первых, Черчилль никогда и нигде такого не говорил. Это говорил британский марксист Исаак Дойчер, которого в СССР клеймили как троцкиста.
Во-вторых, к 1913 году, после либеральных экономических реформ Петра Столыпина Россия по темпам промышленного роста уверенно держала первое место в мире. Сохраняя первое же место в мире по производству зерна и его поставкам на мировой рынок.

Ни в том, ни в другом отношении большевикам никогда не удавалось достичь сколько-нибудь близких результатов. Зато они многократно превосходили царское правительство в наглости вранья. До них ни одно государство не додумалось превратить простую хозяйственную статистику в орудие классовой борьбы. В первую очередь, с собственным народом, само собой. Но и на экспорт идейной продукции тоже отпускалось предостаточно. Благо, стоит недорого.
Все это сильно напоминает созидательную деятельность г-на Лукашенко, неустанно и несменяемо пекущегося о благе народа. Для чего, конечно, в первую очередь ему пришлось заткнуть прессу и интернет.
Вместо нагло фальсифицированной «цитаты» из Черчилля, которую в публичный оборот запустила легкокрылая Нина Андреева в замечательной статье «Не могу поступаться принципами» (в переводе с советского на русский — «Не могу жить без коммунистической пропаганды») уместнее было бы привести его подлинную цитату: «Корабль российской свободы затонул, когда уже была видна гавань«.
Вместе со свободой потерял ход, а затем и затонул корабль экономического роста. А вслед за ним и маленький сопровождающий катер честной статистики. На поверхность всплыли пузыри победного вранья.
Немного настоящих данных о дореволюционной экономике.
О деревянной сохе. Производство стальных плугов за пять предвоенных лет (1908-1913) увеличилось на 95% (с 380 тыс. до 739 тыс. шт.). Уборочных машин — на 137 % (с 47 тыс. до 111 тыс. шт.). Молотилок — на 560% (с 17 до 111 тыс. шт.). О сходных темпах роста можно прочитать и упоминавшегося В. Ильина, но не можем мы требовать, чтобы настоящая коммунистка Нина Андреева и миллионы ее последователей всерьёз читали Ленина и Сталина. Их партийное сердце такого не выдержит.
В целом объем промышленной продукции за пять предвоенных лет вырос на 50%. В том числе двигатели внутреннего сгорания на 283% (с 30 тыс. шт. до 114 тыс. шт.). Электротехническая промышленность на 400% — с 9 млн рублей до 46 млн. Или, по доле от общего производства с 3.4% до 14%. Это типично.

 

В СССР каждый школьник слышал про лампочку Ильича в деревне Кашино. И практически никто — о стремительно разворачивающейся электрификации в царской России. Как и о том, что уже в 1899 году в Москве ходил электрический трамвай, а частный бизнес всерьез занимался электрификацией железных дорог под Москвой, Петербургом и Баку.
Строительство Волховской ГЭС, превращенной советской пропагандой в символ индустриализации, было организовано концернами Сименс-Гальске и Вестинхауз в 1910 г. с запланированным вводом в строй к 1915 г. Тогда же был заключён контракт и на строительство петербургского метро. Помешали война и Революция. Большевики с большим надрывом и помпой сдали Волховстрой лишь в 1926 г. — на 11 лет позже плана.
Знаменитый «Днепрогэс». При капиталистах подготовительные работы — 1912 г., запланированный пуск — 1920 г. При большевиках завершение первой очереди — 1932 г. (запоздание на 12 лет); проектная мощность достигнута лишь в 1939 г.
В 1915 г. в Москве на Раушской набережной уже работает электростанция ныне известная под именем МОГЭС. Но что знали об этом советские школьники? Ничего. Зато они прекрасно знали про ленинский план ГОЭЛРО. Который на самом деле был в готовом виде украден Г.М. Кржижановским у частной петербургской электрической компании, в которой тот трудился до Революции.
По данным статистико-документального сборника «Россия, 1913 год», составленного Институтом российской истории РАН («БЛИЦ», СПБ, 1995, 415 с.), в 1881-1885 г.г. доля России в мировом промышленном производстве составляла 3.4%, а в 1913 уже 5.3%. Не бог весть что, конечно. Но все-таки рост более чем на треть. Доля США за это же время выросла с 28.6% до 35.8% — всего на одну пятую.
Понятно, играет роль эффект низкой расчётной базы, но ведь речь о доле в мировой промышленности, то есть Россия росла не относительно себя самой, а относительно своих главных конкурентов. Германия сумела увеличить долю с 13.9% до 15.7% — всего лишь на одну десятую. Доля Великобритании вообще съехала с 26.6% до 14%, а Франции с 8.6% до 6.4%.
Короче говоря, темп промышленного роста дореволюционной России был самым высоким в мире, с заведомо более благополучными перспективами, чем у отстающих Британской и Французской империй. Это вовсе не значит, что у дореволюционной России не было экономических проблем. Ещё как были! Это значит всего лишь, что не надо так нагло врать.
Подобных простых фактов советский человек был лишён. И сейчас тоже ими не владеет — видимо, по инерции. Но зато про лампочку Ильича и «получил с деревянной сохой» — это всегда пожалуйста. Операция на мозге нации, выполненная сталинскими мастерами заплечных дел, продолжает приносить свои плоды.

Упоминавшийся В. Ильин на рубеже XIX и XX веков констатирует «истинно американские темпы роста» России. На самом деле, как видно по более поздней сводке, Ильич поскромничал: темпы развития русской экономики были выше американских.
Производительность труда в расчете на одного рабочего (так тогда выражались) за пять предвоенных лет в царской России выросла: в нефтедобыче — 84%; в черной металлургии — 56%; в цветной металлургии — 66%; в паровозо- и вагоностроении — 181%; в электротехнике — 106%. Большевики эту тенденцию обрубили вместе с капиталистической конкуренцией на рынке труда.
Государство, пользуясь привилегией монопольного работодателя, согнало на свои эпические стройки безумное количество несвободной, неквалифицированной, дешёвой рабочей силы. Благо, позволяла демография и мобилизационная идеология. Произошел откат к массовому использованию ручного труда. Естественно, индивидуальная производительность снизилась. Но в общественное сознание была гвоздём вбита наглая ложь про более высокую производительность социалистического труда.
Тому, кто не ленится читать и сравнивать, всё довольно быстро становится ясно. Но всё-таки хотелось бы более полных и квалифицированных данных. А вот фиг вам!
С середины 20-х годов группа лучших статистиков и экономистов страны, еще царской школы, под руководством В.Е. Варзара и Л.Б. Кафенгауза предприняла огромный труд с целью обработки разнородных ведомственных данных до- и послереволюционного периода и приведения их к общему знаменателю.
В 1929-1930 г.г. были изданы три части работы «Динамика российской и советской промышленности в связи с развитием народного хозяйства за сорок лет (1887 — 1926)». Большая библиографическая редкость. С тех пор, конечно, не переиздавалась. Более того, отдельно формировались статистические таблицы в виде, корректном для сравнения по годам. Адская работа. Они были готовы к концу 30-х годов. Понятное дело, к публикации их не допустили.
Тов. Сталин к тому времени уже осознал, какую угрозу его мифологии таят нормальные статистические данные. Проблему решали в характерном для него стиле. С 1926 по 1939 г.г. в главном статистическом ведомстве страны (оно известно главным образом как ЦУНХУ) сменилось пятеро начальников. По странному стечению обстоятельств все пятеро кончили расстрелом: И. Верменичев, И. Краваль, В. Милютин, С. Минаев, В. Осинский.
Удивительная страна. Только здесь составление статистических сводок сопряжено со смертельным риском и чревато обвинениями в контрреволюционной деятельности. Великая держава, которая боится правды, как бешеный бык воды.
Лишь с 1939 г., после очередной кадровой чистки и укрепления конторы надежными людьми из органов (они и раньше были оттуда, но никак не могли смекнуть, сколь беззаветной смелости ждет от них партия в нелегком деле войны с цифрами) статистика начала выдавать устраивающий И.В. Сталина результат. На эти идейно выдержанные цифры и опирается с тех пор наша официальная пропаганда.
По-своему разумно: после того как ради фальсификации данных угробили столько народу, не выбрасывать же!
Характерное дело. Труд В.И. Ленина (Н. Ильина) про развитие капитализма в России всегда был в открытом доступе. Советский статистический справочник «СССР в цифрах» 1958 г. издания — тоже. И во всей стране с населением более 250 млн и чертовой прорвой ведомственных и академических научных учреждений не нашлось ни одного, кто взял бы и сопоставил цифры. Дурных нема — жить всем хочется. Это, кстати, о качестве советской науки.
Напомню жизнерадостный лозунг С.Г. Струмилина, советского академика, близкого к проблеме экономического учёта: «Лучше стоять за высокие темпы роста, чем сидеть за низкие». С этим трудно спорить. Только надо понимать, что такой рост по сути не отличается от роста электоральной поддержки «Единой России», при условии, что голоса считает В.Е. Чуров с его столь же жизнерадостным кредо «Путин всегда прав».
А основы заложил лично В.И. Ленин, который учил, что «Социализм — это прежде всего учёт и разбой». Так, кажется?
Джерело: «Ежедневный журнал», оригінальна назва публікації «Сталин как дешевка»

Автор: GospodinPg Рубрика: ЖЗЛ

БЫЛА ОБЯЗАНА ВЫЖИТЬ!..


E-mail Печать
_Волгоградка Ульяна Романова признана лучшей карикатуристкой мира
На всемирном конкурсе карикатуристов в художественном музее Сан-Диего (США) работы волгоградки Ульяны Романовой признаны лучшими.
Строгое жюри, куда вошли ведущие режиссёры, сценаристы, искусствоведы Европы и США, было покорено душевностью и глубиной образов на картинках российской художницы. А один из американских критиков написал в своей рецензии: «У нее даже алкоголик добрый!»…
Бомж исправится Сейчас Ульяна Романова трудится … кухонной рабочей в уютном кафе в самом центре Волгограда. А создание карикатур для неё стало увлечением и лучшим отдыхом от тяжких будней.
 — Сюжеты для карикатур мне подсказывает сама жизнь, — поделилась с ИА «Город героев» Ульяна Романова. — На улице, в магазинах, поликлиниках и в других местах попадаются такие яркие личности, что тут же хочется запечатлеть их на бумаге.
 Потому листок и карандаш у меня всегда под боком. Как только выпадет свободная минутка — сразу же сажусь и начинаю делать наброски. А по дороге домой мысленно дорабатываю образ своего будущего героя.

К каждому персонажу она относится с большой любовью. Будь то надменная дама или же опустившийся бомж. Художница убеждена: пока человек жив, все его пороки исправимы. И еще она верит, что её работы помогут зрителям поверить в собственные силы.
fghlРодные существа
Собственным примером Ульяна Романова постоянно показывает, что в самой сложной ситуации нельзя опускать руки.
Она родилась в Пензенской области, в небольшом городке Сердобске. Окончила Пензенское художественное училище и по распределению попала в Пензенский кукольный театр, в группу театральных художников. Рисовала эскизы, лепила и одевала героев сказок. А затем судьба забросила ее в Волгоград. Пришла на работу в Волгоградский театр кукол. Создала десятки сказочных героев, и каждый из них был для неё родным существом.
— Даже если персонаж отрицательный, то он непременно должен быть обаятельным, — говорит Ульяна Романова. — Но кроме того, при изготовлении кукол необходимо соблюдать законы механики, предвидеть движения сказочных героев. Стоит нарушить эти законы — и персонажи не смогут ожить на сцене.
Увы, тайны ремесла изготовления кукол знакомы немногим, в России. Например, человек пять таких мастеров наберётся. Причём двое в этой команде — волгоградцы. Мне посчастливилось работать в их команде.
К сожалению, многие сценаристы и режиссёры не ценят труд художников-кукольников. А потому теряются традиции, забываются секреты мастерства.
— Художники и актёры уходят из театра не только из-за маленькой зарплаты, — говорит Ульяна Романова. — Случается и творческий ступор. И мне вот тоже надоело топтаться на месте.
Вместе с несколькими коллегами четыре года назад она ушла из театра, которому отдала два десятилетия…
Преодолевая боль…Удары судьбы сыпались на Ульяну Романову один за другим. Перенесла тяжелую болезнь, две операции. Врачи поставили тяжкий диагноз, не дававший шансов на жизнь. Она не поверила эскулапам. И вскоре случилось чудо. Нашёлся доктор, который решил испробовать на ней новую методику лечения. Она согласилась. После курса терапии наступило облегчение. Но из больницы вышла полуживая. В голове постоянно держала наставление того доктора-кудесника: движение продлевает жизнь. Преодолевая боль и слабость, ежедневно стала ходить по 10 километров.
— Я обязана была выжить, у меня не было иного выхода, — вспоминает Ульяна Романова. — На руках старенькие родители и два сына-погодка. Для них всех я — единственная опора.
Вера и трудолюбие принесли результаты. Через месяц она полностью восстановилась и стала работать в полную силу.
А затем судьба нанесла очередной удар. С разницей в девять дней ушли её мама с папой. В тяжкие минуты Ульяну поддерживали сыновья — Никита и Эдик. Они всегда были самыми близкими друзьями для своей мамы.
Американцы перенимают опыт Рисовать карикатуры она никогда не переставала. Но об увлечении знали, в основном, друзья и родные. А однажды подруга, много лет назад уехавшая за океан, в своём письме рассказала о конкурсе в Сан-Диего, где меряются силами лучшие карикатуристы со всего мира. И предложила Ульяне посостязаться с мастерами зарубежья. Результат превзошел все ожидания!
На смену тёмной полосе обязательно должна прийти светлая. И в жизни Ульяны Романовой в последнее время стали происходить счастливые события, Недавно она стала бабушкой, у неё родился замечательный внук. Из США пришло приглашение от союза театральных художников. Иностранные коллеги захотели поучиться мастерству создания кукол у волгоградки.
Увы, подыскать работу талантливому художнику-кукольнику в Волгограде непросто. Но и к своей нынешней деятельности — кухонной рабочей — Ульяна Романова относится философски. Говорит, что работу на кухне прекрасно удается совмещать с творчеством.
А в выходные вся её семья собирается за уютным домашним столом. Коронным блюдом непременно бывают фирменные пироги из дрожжевого теста. И по части выпечки Ульяна Романова тоже большая мастерица. А ещё стол украшает домашняя пицца, которую делает её сын Эдуард.
phoca_thumb_l_21phoca_thumb_l_5phoca_thumb_l_4phoca_thumb_l_20
Автор: GospodinPg Рубрика: ЖЗЛ

И никакого мошенничества!


Елена Соковенина  

8 февраля 1828 года родился Жюль Верн

Жюль Верн // Надар

В его романах были предсказаны подводные лодки, летательные аппараты, небоскрёбы и даже высадки на Луну. Он будоражил воображение читателей и вдохновлял учёных. Как ему это удалось?

К 31 января 1863 года в магазинах появилась нетолстая книга о приключениях троих путешественников во главе с доктором Фергюсоном, которые осмелились проникнуть в дебри Африки на воздушном шаре. Храбрые учёные отчаянно рисковали своей жизнью. Они спасались от копий туземцев, свирепых бабуинов и смерти от обезвоживания. «Чёрт возьми, — озадачились читатели, — правда или выдумка?» Написано как путевые заметки, с подробными описаниями природных явлений, указанием широты и долготы, — но ведь так быть не может? Фантастика?

Характер Кэрролла отличало несгибаемое намерение реализовать свою мечту. Он работал целыми днями, не отрываясь даже на нормальную еду (в течение дня вслепую перекусывал печеньем) и зачастую просиживая долгие бессонные ночи за своими исследованиями. Кэрролл действительно работал как безумный, но целью его работы было как раз довести свой разум до совершенства. Он мучительно осознавал себя запертым в клетку собственного разума, но разрушить эту клетку пытался, не видя лучшего метода, тем же самым средством — разумом.

«Мы можем сказать о путешествии доктора Фергюсона только одно, — писала парижская Le Figaro, — это завораживающе, как роман, и поучительно, как научный труд. Никогда ещё роман о путешествиях не содержал таких серьёзных открытий!»
Называлась эта удивительная книга «Пять недель на воздушном шаре».
Автор книги Жюль Габриэль Верн родился 8 февраля 1828 года в городе Нант, Франция. Его отец был адвокатом. Дом семьи Верн располагался недалеко от порта, из окна была видна верфь, и в один прекрасный день Жюль со своим младшим братом Полем наняли лодку, чтобы спуститься в ней вниз по течению. Удовольствие стоило один франк. 30 миль спустя юный путешественник обнаружил себя на тонущем судне: лодка дала течь и затонула. Путешественники спаслись на маленьком острове и вынуждены были ожидать отлива, чтобы вброд вернуться домой.


Спустя годы один из ранних биографов несколько приукрасит историю: «Жюль Верн начал свою карьеру путешественника, предприняв попытку наняться юнгой на корабль, направляющийся в Вест-Индию, но в последний момент был остановлен отцом». Где-то мы уже такое читали, правда? Биограф явно был поклонником приключенческого жанра и несколько увлёкся. Можно ли обвинять этого человека? Или виноваты поклонники, восторженно принявшие эту сказку и решительно отказывавшиеся даже слушать иные версии?
Отец отправил юношу в Париж, изучать право. В Париже Жюль увлёкся театром. Вдохновлённый своими друзьями, Александром Дюма-отцом (да, тем самым, автором «Трёх мушкетёров») и неудавшимся художником, либреттистом Мишелем Карре, он попробовал написать пьесу. Вы удивлены? Я — нет. С одной стороны, какой может быть судьба человека с такими друзьями? С другой стороны, скажи мне, кто твой друг… Исход предсказуем до неприличия: в течение последующих десяти лет Жюль Верн пытается зарабатывать себе на жизнь как драматург. Он бросает право. Расстраивает папу. Для того лишь, чтобы написать ряд пьес и либретто для опереток. Одна из них, «Сломанные соломинки», была поставлена в Историческом театре Дюма. Однако прожить литературным трудом невозможно, и Верн становится биржевым маклером. Да, а ещё он женился. Жена, Онорина, была не только вдохновительницей талантливого мужа, но также и вдовой с двумя дочерьми. А спустя три года, в 1861 году, у супругов родился сын: Мишель-Жюль Верн. Это был прекрасный мальчик, настоящий enfant terrible, они с отцом всю жизнь были большими друзьями…


Что делать, если любимое дело не приносит денег? При этом деньги необходимы, но без любимого дела вся жизнь не имеет никакого смысла? Мы, конечно, не можем утверждать точно, правдивы ли эти слухи, но говорят, будто в 1862 году Жюль Верн, стоя на ступеньках Парижской фондовый биржи и обращаясь к своим друзьям, произнёс следующую речь: «Друзья мои! Я верю, что вскорости вас покину. Придерживаясь идеи в духе Эмиля Жирардена о том, что каждый должен сколотить себе состояние, я только что написал роман совершенно нового сорта. И я предрекаю, что подобные романы станут для меня золотой жилой. Я буду зарабатывать больше вас. Да, смейтесь! Посмотрим, кто будет смеяться последним!»
Возможно, Жюль Верн и не говорил ничего подобного. Но подумал — наверняка! Ведь приведённые слова, по сути, несложная истина о том, что каждый должен заниматься тем, что у него лучше всего получается. Кажущийся пафос с сильным вкусом наивного идеализма скрывает довольно точные рассуждения. Выражаясь современным языком — анализ ситуации на издательском ры… Здесь можно прочесть целую лекцию на тему маркетинга, но не будем.
Так вот, эту речь Жюль Верн произнёс (или подумал) в 1862 году. А в 1863-м выходит роман «Пять недель на воздушном шаре».


Желание, анализ, вдохновение — и никакого мошенничества. Стоп. Связи. Каким бы парадоксальным ни казалось это утверждение, именно связи — первое звено в цепочке. Вспомним начало карьеры писателя: скажи мне, кто твой друг. Думаете, дружба и связи — что-то неприличное? Никогда. Ничего в мире нет прочнее дружбы, связанной общими вкусами и устремлениями. Итак, следующий человек в жизни писателя — издатель. Зовут его Пьер-Жюль Этцель. (Кстати, он же издавал Виктора Гюго.) С этой связи началось одно блестящее сотрудничество. Писатель нашёл своего издателя, издатель — писателя. Этцель упрекал Верна в школярском слоге. В надуманности образов. В невероятности событий. Этцель не верил, Этцель спорил. Верн пытался написать так, чтобы Этцель ахнул. Стоял за героев горой. Объяснял, почему они действуют так, а не этак. А если не получалось, на ходу выдумывал обстоятельства, за которыми последовал тот или иной эпизод. Затем, вернувшись домой, садился за стол, зачёркивал, вписывал и переписывал. Главы романов публиковались в Magasin d’éducation et de récréation, выходившем дважды в неделю, и как только печаталась последняя, выходила книга.

«Для романтического писателя не может быть худшей обстановки, чем романтическая, вот что стало ясно для меня, — рассуждал Оскар Уайльд, прочитав в тюрьме последнюю прижизненную книгу Стивенсона «Примечание к истории». — Живи Стивенсон в Лондоне, на улице Гоуэр, он мог бы написать книгу вроде «Трёх мушкетёров», между тем на острове Самоа он писал письма о немцах в «Таймс».

Правда, одна рукопись всё же в свет не вышла. Это «Париж в двадцатом веке» — история о молодом человеке, жившем в мире будущего, среди небоскрёбов из стекла и стали, скоростных поездов, газовых автомобилей, калькуляторов и всемирной сети связи. Герой не смог стать счастливым в таком абсолюте материализма и пришёл к трагедии. Этцель посчитал историю рисующей будущее в слишком мрачных красках. Расстроенный Верн запер рукопись в шкаф и никогда больше не писал антиутопий. Роман вышел в 1994 году, после того, как был обнаружен в сейфе праправнуком Верна.
…Успех Жюля Верна был ошеломляющим. Этцель представил Верна Феликсу Надару — знаменитости, которую называли «человеком Возрождения». Надар был фотографом, карикатуристом, писателем, журналистом, писателем и аэронавтом. Трудно сказать, поддерживал ли Надар идеи, высказанные в романе «Пять недель на воздушном шаре», зато он познакомил Верна со своими друзьями-учёными, которые охотно давали писателю консультации. Позже, когда Надар основал «Общество поддержки воздушного передвижения посредством более тяжёлых аппаратов, чем самолёт», Верн был указан в списке членов совета.


Поклонники верили, что Жюль Верн — учёный и путешественник. Он был учёным, но не был путешественником. Все свои прогнозы и открытия он сделал, штудируя книги, журналы, беседуя с исследователями. Пожалуй, единственным его значительным путешествием была совершённая в 1867 году поездка с братом Полем в Северную Америку. За неделю пребывания в Соединённых Штатах он успел побывать на Ниагарском водопаде и посетить реку Гудзон в Олбани. Америка произвела на Жюля Верна такое завораживающее впечатление и так прочно укрепилась в его памяти, что он вставил пассажи о ней в несколько романов.
Это был настоящий кабинетный путешественник: он уносился в любое время в любой уголок мира при помощи карты, секстана и записной книжки.
В одном из своих докладов Этцелю о ходе работы над романом об исследовании Северного полюса Верн писал: «Я нахожусь в середине своей работы, на 80 градусах широты и 40 градусах Цельсия ниже нуля. Я почти простудился, но продолжаю писать».
Книга, о которой говорил Верн, — «Путешествия и приключения капитана Гаттераса». Следом будут написаны «С Земли на Луну», «Дети капитана Гранта», «Вокруг Луны», «80 дней вокруг света», «20 000 лье под водой» и т.д.


Нетрудно заметить, что писателя чрезвычайно волнует идея некой замкнутой Вселенной — будь то корзина воздушного шара, необитаемый остров, подводная лодка или пещера. Преодолевая многочисленные препятствия, герои крепнут, мужают — в общем, становятся героями, живущими в гармонии с собой и миром, творящими добро и справедливость. Возможно, Этцель был прав, отказавшись публиковать верновскую антиутопию, — с нашей точки зрения, Жюль Верн скорее утопист. Да, но какой! В компании его героев интересно и весело жить. Его читают запоем, о нём спорят, о нём рассказывают небылицы, благодаря которым писатель может пройти по улицам Парижа и услышать, к примеру, что, по самым достоверным сведениям, Жюль Верн в данный момент занят исследованиями в Австралии. Его герои так используют себе на пользу даже самые невыгодные обстоятельства, так внимательны к мелочам, которых, как известно, не бывает, и делают благодаря им такие головокружительные открытия, что просто невозможно не верить в… в себя.
И никакого мошенничества.

Автор: GospodinPg Рубрика: ЖЗЛ

Христианская Дирцея в цирке Нерона


Генрих Семирадский: Христианская Дирцея в цирке Нерона (1898 г.)

Генрих Семирадский, 1898 г.
Христианская Дирцея в цирке Нерона

(Дирцея, Дирка — в древнегреческой мифологии — жена царя Фив Лика, золовка Антиопы. Дочь Ахелоя (или дочь Исмена, или дочь Гелиоса). Забеременев от Зевса, Антиопа со стыдом бежала в Сикион, бросив своих детей Амфиона и Зефа на горе Киферон, которые позже были подобраны пастухом. Муж Антиопы Никтей, не в силах найти свою сбежавшую супругу, попросил своего брата Лика разыскать её. Лик, найдя Антиопу, привёл её в качестве рабыни своей жене Дирке. Дирка жестоко обращалась с Антиопой. Амфион впоследствии стал великим певцом и музыкантом, так как сам Гермес учил его игре и подарил ему золотую арфу. Зеф же стал охотником и пастухом. После того, как они выросли, Антиопа бежала от Дирки к своим сыновьям. Дирка же, поймав её там, приказала Амфиону и Зефу привязать Антиопу к рогам дикого быка. Однако пастух, когда-то подобравший детей на Кифероне, поведал им тайну их происхождения, и те, вместо матери привязали к рогам быка Дирку, что привело её к бесславной смерти.
Автор: GospodinPg Рубрика: ЖЗЛ

Ремарк


Философия и любовь Эриха Марии Ремарка
25 сентября День памяти немецкого писателя-романтика Эриха Марии Ремарка (Erich Maria Remarque). Его не стало на свете ровно 40 лет назад. Время бежит быстро и на дворе уже все иное, иные люди, иной уклад жизни, а вот произведения Ремарка и мысли, высказанные им, остаются как бы вне времени. Они вечны. Ну вот хотя бы эти слова: «Что знаете вы, ребята, о бытии! Ведь вы боитесь собственных чувств. Вы не пишете писем — вы звоните по телефону; вы больше не мечтаете — вы выезжаете за город с субботы на воскресенье; вы разумны в любви и неразумны в политике — жалкое племя!», написанные Эрих Мария Ремарком в культовых «Трех товарищах», как будто бы сказаны о нашей современной жизни.

Эрих Мария Ремарк


Принято считать, что Ремарк писатель для молодежи, но на самом деле многие его философские мысли в полной мере становятся понятными уже в зрелом возрасте. Страшная и трудная философия человеческого бытия, не потому ли так актуален Ремарк и сегодня?

Одиночество — вечный рефрен жизни. Оно не хуже и не лучше, чем многое другое. О нем лишь чересчур много говорят. Человек одинок всегда и никогда. Вдруг где-то в мглистой дымке зазвучала скрипка. Загородный ресторан на зеленых холмах Будапешта. Удушливый аромат каштанов. Вечер. И, — юные совы, примостившиеся на плечах, — мечты с глазами, светлеющими в сумерках. Ночь, которая никак не может стать ночью. Час, когда все женщины красивы. Вечер, как огромная бабочка, распластал свои коричневые крылья…»Триумфальная арка»

  • В трудные времена наивность — это самое драгоценное сокровище, это волшебный плащ, скрывающий те опасности, на которые умник прямо наскакивает, как загипнотизированный. «Жизнь взаймы»


  • В моменты тяжелых душевных переживаний платья могут стать либо добрыми друзьями, либо заклятыми врагами; без их помощи женщина чувствует себя совершенно потерянной, зато, когда они помогают ей, как помогают дружеские руки, женщине намного легче в трудный момент. Во всем этом нет ни грана пошлости, просто не надо забывать, какое большое значение имеют в жизни мелочи. «Жизнь взаймы»

  • Когда человек боится, то обычно ничего не случается. Неприятности приходят именно тогда, когда их совсем не ждешь. «Возлюби ближнего своего»

  • Никогда, никогда и никогда не покажется женщине смешным тот, кто хоть что-нибудь делает ради неё. Будь это даже самая пошлая комедия. Делай, что хочешь, — стой на голове, болтай самую дурацкую чепуху, хвастай, как павлин, распевай под ее окном, но избегай только одного — не будь деловит! Не будь рассудочен!  «Три товарища»

  • Люди в истерике и страхе следуют любым призывам, независимо от того, кто и с какой стороны начинает их выкрикивать, лишь бы только при этом крикун обещал человеческой массе принять на себя тяжёлое бремя мысли и ответственности. «Ночь в Лиссабоне»

  • Человек, которому предстоит долгая жизнь, не обращает на время никакого внимания, он думает, что впереди у него целая вечность. А когда он потом подводит итоги, то оказывается, что всего-то у него было несколько дней или в лучшем случае несколько недель. «Жизнь взаймы»

  • Кто любит, тот не пропащий человек, даже если его любовь обернулась утратой; что-то всё равно останется — образ, отражение, пусть даже омрачённые обидой или ненавистью, — остаётся негатив любви. «Земля обетованная»

  • О войне имеют право рассказывать только павшие — они прошли её до конца. Но их-то как раз и заставили умолкнуть навеки. «Земля обетованная»

  • О счастье можно говорить минут пять не больше. Тут ничего не скажешь, кроме того, что ты счастлив. А о несчастье люди рассказывают ночи напролёт. «Тени в раю»

  • Одна из маленьких хитростей — знать, что при тяжёлых душевных состояниях неодушевлённые предметы приносят больше облегчения, чем чьё-то сочувствие или утешение. Человек в отчаянном положении — он берёт и переодевается в любимые вещи, и вот уже всё стало проще, чем за минуту перед тем, или же он не запирается в четырёх стенах, а начинает ходить, ровно дыша, ходит и замечает, как отпускает напряжение. «Станция на горизонте»

  • Нельзя привязываться к людям всем сердцем, это непостоянное и сомнительное счастье. Ещё хуже — отдать своё сердце одному единственному человеку, ибо что останется, если он уйдёт? А он всегда уходит… «Станция на горизонте»

  • Человек вообще не меняется. Когда его совсем прижмёт, он клянётся начать правдивую жизнь, но дай ему хоть чуток вздохнуть, и он разом забывает все свои клятвы. «Земля бетованная»

  • Любовь, любовь, любовь… Ремарк всегда был окружен красивыми женщинами. Был ли он счастлив? Скорее да, чем нет, хотя не всегда его романы имели счастливый конец. Главной женщиной в жизни Ремарка была знаменитая актриса Марлен Дитрих.

    Марлен Дитрих и Эрих Мария Ремарк 1930 (?)



    Эрих Мария Ремарк и Марлен Дитрих 1938-1939
    Их отношения не были гладкими, Марлен была капризна и своевольна. Но писатель был отчаянно влюблен и, начав «Триумфальную арку», придал ее героине по имени Джоан Маду черты Марлен. «Я думаю, нас подарили друг другу, и в самое подходящее время. Мы до боли заждались друг друга. У нас было слишком много прошлого и совершенно никакого будущего. Да мы и не хотели его. Надеялись на него, наверное, иногда, может быть — ночами, когда жизнь истаивает росой и уносит тебя по ту сторону реальности, к непознанным морям забытых сновидений. Но потом мы опять забывали о нем и жили тем, что называется жизнью: брошенные на позиции перед неприятелем, слегка храбрящиеся, слегка усталые, циничные… Я думаю, нас подарили друг другу, и в самое подходящее время. Мы до боли заждались друг друга. У нас было слишком много прошлого и совершенно никакого будущего. Да мы и не хотели его. Надеялись на него, наверное, иногда, может быть — ночами, когда жизнь истаивает росой и уносит тебя по ту сторону реальности, к непознанным морям забытых сновидений.» — так писал своей Марлен Ремарк в 1937 году в одном из своих многочисленных писем. Но все же они расстались… а время оставило нам лишь несколько фото, где эта пара еще вместе… Такова философия и любовь великого писателя — Эриха Марии Ремарка.

    Автор: GospodinPg Рубрика: ЖЗЛ

    Верная Галя": Галина Бениславская


    Верная Галя»: Галина Бениславская
     (313x700, 39Kb)

    Днём 3 декабря 1926 года на безлюдном Ваганьковском кладбище в Москве, около могилы выдающегося поэта Сергея Есенина стояла молодая женщина. Год назад в ленинградской гостинице «Англетер» трагически оборвалась жизнь 30-летнего поэта, а похоронили здесь. Она на похоронах не была. Женщина нервно курила папиросу за папиросой. Она так молода, а жизнь, несмотря на трудности и несчастья, так прекрасна… Наконец она решилась.
    Достала листок бумаги, быстро, чтобы не раздумать, набросала несколько строк: «Самоубилась» здесь, хотя и знаю, что после этого ещё больше собак будут вешать на Есенина. Но и ему, и мне это будет всё равно. В этой могиле для меня всё самое дорогое, поэтому напоследок наплевать на Сосновского и общественное мнение, которое у Сосновского на поводу».
    Ещё некоторое время она стояла не шелохнувшись. Потом на коробке от папирос написала: «Если финка будет воткнута после выстрела в могилу значит, даже тогда я не жалела. Если жаль заброшу её далеко…»
    Женщина достала пистолет, она почему-то считала, что после выстрела в область сердца будет в сознании и сможет в последнюю смертную минуту ещё раз доказать свою неземную любовь к Сергею Есенину. Через некоторое время она на коробке папирос смогла кое-как дописать: «1 осечка».
    В Москве потом будут говорить, что осечек было несколько. Зато последовавший выстрел оказался точным. Женщина упала без сознания. Пистолет и финка выпали из её рук…
    Выстрел услышали у сторожки. К месту происшествия, боязливо прячась за памятники и ограды, первым подоспел кладбищенский сторож. Смертельно раненная женщина в клетчатом кепи и тёмном поношенном пальто лежала на снегу и чуть слышно стонала. Сторож побежал к церкви поднимать тревогу. Скоро пришла милиция, приехала «Скорая помощь». Умирающую направили в Боткинскую больницу, но она уже не дышала. Повозка развернулась и повезла тело покойной на Пироговку, в анатомический театр. Так трагически оборвалась жизнь 29-летней Галины Бениславской, любовь и преданность которой к поэту была безграничной.
    Галина родилась в результате случайной связи молодого иностранца Артура Карьера и грузинки. Карьер после рождения девочки скрылся в неизвестном направлении, а её мать вследствие тяжёлого психического заболевания попала в больницу закрытого типа. Девочку удочерили тётка и её муж. Детство Галина провела в зажиточной семье в латвийском городе Резекне. Женскую гимназию до революции окончила в Петербурге с золотой медалью.
    Во время гражданской войны Бениславская симпатизировала большевикам, под Харьковом её чуть случайно не расстреляли белые. Ей удалось добраться до Москвы. Здесь она подружилась с Яной Козловской, отец которой был доверенным лицом Ленина и одним из главных тогда вождей большевиков. Он устроил Галину в органы ВЧК, способствовал её вступлению в коммунистическую партию, помог получить комнату. Какое-то время Бениславская жила в Кремле рядом с коммунистическими вождями, в том числе с упомянутым Лейбой Сосновским…
    Впервые Бениславская увидела Есенина 19 сентября 1920 года на вечере в Политехническом музее, на котором поэт читал свои стихи. Вот как она описала эту встречу:
    «…Вдруг выходит тот самый мальчишка (поэту было 24 года): короткая нараспашку куртка, руки в карманах брюк, совершенно золотые волосы, как живые. Слегка откинув голову и стан, начинает читать:

    «Плюйся, ветер, охапками листьев,
    Я такой же, как ты, хулиган».

    …Что случилось после его чтения, трудно передать. Все вдруг повскакали с мест и бросились к эстраде, к нему. Ему не только кричали, его молили: «Прочитай ещё что-нибудь!» И через несколько минут, подойдя уже в меховой шапке с собольей оторочкой, по-ребячески прочитал ещё раз «Плюйся, ветер…»
    Опомнившись, я увидела, что тоже у самой эстрады. Как я там очутилась, не знаю, не помню. Очевидно, этим ветром подхватило и закрутило и меня…»
    Судьбе было угодно свести совершенно разных людей, 25-летнего поэта Есенина и сотрудницу зловещего ВЧК 23-летнюю Бениславскую. Среди отдельных исследователей творчества и биографии поэта существует версия, что чекисты специально подослали Бениславскую к Есенину, чтобы быть в кругу его друзей, сообщать о их разговорах и планах. Мы знаем, что она работала рядом с Николаем Крыленко, одним из самых главных палачей тех лет, который являлся прокурором по ряду сфальсифицированных ВЧК-ГПУ уголовных процессов, и, безусловно, многое знала о тайных замыслах её руководителей. Но доказательств, подтверждающих слежку Бениславской за Есениным по заданию чекистов, у нас нет, хотя в порыве ревности она могла натворить многое. Если Галина и получала задание чекистов, то вряд ли выполняла, потому что с первой же встречи с поэтом полюбила его той безответной любовью, которая граничит с заболеванием психики.
    Она с подругами бывала на каждом его публичном выступлении, узнала, что у него есть дети, что он развёлся с Зинаидой Райх. О своих чувствах она в дневнике писала: «…Так любить, так беззаветно любить, да разве так бывает? А ведь люблю, и не могу иначе; это сильнее меня, моей жизни. Если бы для него надо было бы умереть ? не колеблясь, а если при этом знать, что он хотя бы ласково улыбнётся, узнав про меня, смерть стала бы радостью…»
    Вскоре Есенин и Бениславская стали близкими. Галина забыла, что у выдающихся поэтов любвеобильные сердца. 3 октября 1921 года, в день рождения Есенина, в мастерской художника Якулова собралась компания. После выступления в концерте к Якулову привезли всемирно известную американскую танцовщицу Дункан. 45-летняя Айседора, зная всего 20-30 русских слов, услышав стихи Есенина, сразу поняла необыкновенный талант молодого поэта и первая назвала его великим русским поэтом. Ни секунды не раздумывая, она увезла Есенина к себе в особняк. В комнату Бениславской он не пришёл, она попала в клинику нервных болезней.
    После почти полуторагодового путешествия за границей Есенин возвратился на родину, но жить со стареющей и ревнивой танцовщицей он не стал. Два великих художника не могут жить постоянно рядом. Поэт из фешенебельного особняка вновь пришёл в комнату Бениславской многонаселённой коммунальной квартиры.
    Есенин восторженно принял Февральскую революцию, с настороженностью Октябрьскую, но вскоре, особенно после арестов и расстрелов его друзей, поэтов, художников, писателей, известных общественных и политических деятелей и особенно царской семьи, с которой был в дружбе, неоднократных своих арестов, по России понеслись его пророческие слова:

    Пустая забава, одни разговоры.
    Ну, что же, ну, что же вы взяли взамен?
    Пришли те же жулики, те же воры
    И законом революции всех взяли в плен…

    Есенина власти неоднократно сажали в расстрельные подвалы Лубянки, заточали в Бутырскую тюрьму, делали всё, чтобы «законным» путём растоптать поэта. Написанные за границей произведения стали известны широкому кругу литераторов и молодёжи. В них поэт высмеивает дела вождей большевиков. Началась травля поэта. Он порвал с поэтами-имажинистами, потерял материнскую защиту Дункан. Начались провокации: неизвестные лица стали хватать Есенина, тащить в милицию или ОГПУ. Какое-то чудо спасало поэта от бандитского ножа или пули в затылок. Нервы Есенина на пределе, он вооружается металлической палкой для самообороны, читает свои стихи, обливаясь слезами. Ежедневно по приказу Сосновского (в предсмертной записке Бениславская впервые назвала одного из главных душителей Есенина, идеологического вождя большевиков тех лет, однако десятки лет его фамилия, при публикации этой записки сознательно изымалась) в московских газетах печатались статьи от имени рабочих, требовавших расправы над «кулацким» поэтом. Есенин убегал из Москвы, скрывался на Кавказе, пытался убежать из СССР в Иран или Турцию. Все эти месяцы Бениславская была ему верной помощницей, но не верной женой. Её психическая неуравновешенность кидала её из одной крайности в другую. Она стала Есенину «поступать назло», изменять с его друзьями, у неё «необузданно вспыхнуло» чувство «ко Льву» (в своих записях она фамилию «Льва» не называет; по утверждению отдельных исследователей, у неё был короткий роман со Львом Седовым сыном Троцкого, по утверждению других со Львом Повицким).
    Есенин узнал и порвал с ней отношения. Галина ненавидела новое окружение Есенина поэтов Николая Клюева, Алексея Ганина, Ивана Приблудного, в конце концов расстрелянных властями. И тем не менее Есенин изредка продолжал звонить Галине.
    27 декабря 1925 года оборвалась жизнь Есенина. Бениславская оказалась в психиатрической клинике. Жизнь для неё потеряла смысл.
    …В комнате погибшей Бениславской имелись многочисленные рукописи произведений поэта, его письма к покойной, различные записки, дневники и «Воспоминания о Есенине», напечатанные на пишущей машинке. Несомненно, эти и другие документы, представляющие огромную ценность, попали в недобросовестные руки. Дневник Бениславской был продан за границу, как и верёвка, на которой годом раньше закончилась жизнь поэта. Совсем недавно стало известно, что эту верёвку предприимчивые люди тайно вывезли в США, там разрезали на куски и продали на аукционе (фрагмент верёвки собирателю в Тамбове подарил в качестве очень ценного подарка американец).
    Самоубийство Галины Бениславской потрясло общественность. Было принято решение похоронить её рядом с Есениным. Похороны состоялись 7 декабря. На памятнике начертали слова: «Верная Галя». 
    http://blogs.mail.ru/bk/rabbit51/3A111F3BB446597C.html 

    Автор: GospodinPg Рубрика: ЖЗЛ

    Загадка Янтарной комнаты


    Возникновение Янтарной комнаты овеяно легендами и мифами. Ее замысел приписывали немецкому архитектору и скульптору А. Шлютеру (1664–1714), который, как считалось, спроектировал ее для Литценбурга — пригородной резиденции прусской королевы Софии-Шарлотты. Некоторые авторы утверждали, что янтарные панели так и не были установлены в Берлине и перешли в качестве подарка к российскому императору Петру I неполными, так что собрать их в Санкт-Петербурге сразу не удалось. Вновь обнаруженные документы позволяют пролить свет на историю создания этого уникального произведения искусства.

    Курфюрсты Бранденбургские, владевшие Пруссией — европейским центром янтарного промысла — с 1618 года, использовали «золото» Балтийского моря, как издавна именовали янтарь, в качестве материала для драгоценных дипломатических подарков другим князьям. Это дало толчок к стремительному развитию искусства обработки янтаря, одной из вершин которого и стала Янтарная комната. Период ее создания совпадает с общим расцветом немецкого и, в частности, прусского искусства на рубеже XVII и XVIII веков.


    Курфюрст Фридрих III (1657–1713), в 1701 году коронованный как король Пруссии Фридрих I, сразу после вступления на престол взялся за перестройку своей столицы, и прежде всего королевской резиденции — комплекса зданий XVI–XVII столетий. Его супруга, королева София-Шарлотта, еще до этого вынашивала планы относительно принадлежавшего ей небольшого летнего дворца Литценбурга, построенного в 1695–1699 годах И.-А. Нерингом и М. Грюнбергом. По замыслу хозяйки, он должен был превратиться в изысканное здание с парковым фасадом по версальскому образцу. В декабре 1701 года проект, представленный архитектором И.-Ф. Эозандером королевской чете, был утвержден, и мастер стал любимым архитектором королевы.

    Сегодня известно, что именно Эозандер является автором проекта оформления Янтарного кабинета, долгое время считавшегося созданием Шлютера. Два любимых дворца прусского короля, с которыми связана судьба Янтарной комнаты, — Литценбург (с 1709 — Шарлоттенбург) и Ораниенбург — стали с 1707 года, после ухода Шлютера с поста дворцового зодчего, исключительно сферой деятельности Эозандера.

    Первоначально комната с янтарными панелями предназначалась для дворца Литценбург — личной резиденции королевы; к мысли о ней, по всей видимости, королевскую чету подтолкнул не только визит по случаю коронации Фридриха I в Кенигсберг — столицу янтарного промысла, но и преподнесенный ему тогда подарок — две большие янтарные рамы.

    Возможно, замысел родился у самой Софии-Шарлотты, отличавшейся широкими познаниями, разносторонними интересами, глубоким пристрастием к искусству и музыке. Проект Янтарного кабинета наверняка должен был исполнить ее любимый зодчий Эозандер, который руководил всеми работами по расширению Литценбургского дворца.

    Для реализации амбициозной идеи в сентябре 1701 года был приглашен из Копенгагена резчик по янтарю и слоновой кости Г. Вольфрам. Однако летом 1706 года между ним и Эозандером вспыхнул конфликт: по словам придворного архитектора, Вольфрам работал слишком медленно и не придерживался утвержденного проекта. Датчанина сменили мастера из Данцига (нынешний Гданьск) Э. Шахт и Г. Турау, приступившие к работе над янтарными панелями в 1707 году и в течение шести лет трудившиеся над уникальной отделкой.

    В 1709 году, когда София-Шарлотта скончалась, Янтарная комната еще не была завершена, однако Фридрих I остановил работы и принял решение украсить янтарными панелями галерею в другом дворце — Ораниенбурге. Судя по всему, король прекратил строительство в Литценбурге, чтобы сохранить дворец таким, каким он был при жизни его супруги. Стены зала, предназначавшегося для янтарных панелей, украсили дамастом и золотым галуном; Красную дамастовую комнату можно видеть во дворце и сегодня. Именно с тех пор в память о Софии-Шарлотте Литценбург стал называться Шарлоттенбургом.

    Тем временем король поручил Эозандеру расширение дворца в Ораниенбурге с устройством Янтарной галереи, превосходящей по размерам предыдущий проект (30 метров длиной). Инвентарная опись Ораниенбургского дворца за 1743 год содержит конкретные сведения о внешнем виде задуманной галереи, а обнаруженный немецкими исследователями рисунок 1700-х годов изображает ее часть, в декоре которой узнаются многие элементы будущей Янтарной комнаты. Однако, несмотря на продолжавшиеся работы, галерея не была завершена до смерти Фридриха I (1713), и в Ораниенбурге янтарные панели также не были установлены.

    Еще при жизни Фридриха I готовые панели для Янтарной галереи осмотрел во время одного из своих визитов в Берлин (в 1712 или 1713 году) Петр I. Российский император не скрывал своего восхищения и желания иметь подобное уникальное творение у себя на родине.

    Наследник первого прусского короля Фридрих-Вильгельм I (1688–1740, правил с 1713), вошедший в историю как «фельдфебель на троне», ввел строгую дисциплину, ориентированную на практическую пользу, и прекратил все дорогостоящие работы во дворцах отца. Однако восхищение гостей, видевших янтарные панели, побудило его после вступления на престол вмонтировать их в один из кабинетов парадных покоев Берлинского королевского замка. Таков последний и единственный точно подтвержденный эпизод пребывания янтарного чуда в Берлине до отправки в Санкт-Петербург. Ни в Шарлоттенбурге, ни в Ораниенбурге панели не были установлены, хотя в каждом из дворцов для них было отведено специальное помещение.

    При встрече Петра I с Фридрихом-Вильгельмом I в ноябре 1716 года в связи с заключением союза между Россией и Пруссией прусский король преподнес российскому императору подарки, среди которых был и Янтарный кабинет. Петр I писал тогда императрице Екатерине: «К(ороль) подарил меня изрядным презентом яхтою, которая в Потсдаме зело убранная, и кабинетом Янтарным, о чем давно желали». Через два года русский император послал Фридриху-Вильгельму ответный подарок — 55 гренадер исполинского роста и собственноручно исполненный кубок из слоновой кости.

    Согласно сохранившейся описи, разобранный Янтарный кабинет был доставлен в Санкт-Петербург через Мемель и Ригу в 18 больших и малых ящиках, содержавших наряду с готовыми панелями большое количество ранее не использовавшихся фрагментов. К документам прилагались наставления по поводу того, каким образом следовало распаковать янтарные украшения перед монтажом.

    2 июля 1717 года А. Д. Меншиков осмотрел доставленные и распакованные в соответствии с инструкцией панно в Летнем дворце и сообщил царю об их состоянии: «Кабинет янтарный Вашему величеству от короля прусского подаренный я пересматривал и поставлен в ящиках тех, в коих привезен, в большой палате, где собираются гости, в котором гораздо немного или почти мало, чтоб попортилось. Некоторые маленькие штучки повыпадали, однако ж заклеить, а хотя б иных и не было, то можно вновь ставить. Истинно сказать, что самая диковина, которой на свете подобной не видал».

    Поскольку нет свидетельств о том, где Петр I велел установить панели и велел ли вообще, все предположения об их использовании в Зимнем дворце беспочвенны. Документально подтверждено, что его дочь, императрица Елизавета Петровна, вскоре после вступления на престол нашла применение драгоценному подарку из Берлина в строившейся для нее новой зимней резиденции — Третьем Зимнем дворце, где в 1743 году и было приказано разместить янтарный убор. Для починки и исправления янтарных деталей пригласили итальянского мастера А. Мартелли. Однако готовых элементов для украшения нового интерьера не хватало, поэтому архитектор Ф.-Б. Растрелли решил поставить в нем зеркальные пилястры и расписать «под янтарь» дополнительные панно. В 1745 году Фридрих II подарил Елизавете Петровне еще одну янтарную раму, исполненную по проекту А. Рейха, в декоре которой использованы аллегории, прославлявшие русскую императрицу.

    Собранная в 1746 году Янтарная комната стала служить для официальных приемов, хотя по мере реконструкции Зимнего дворца ее не раз переносили с места на место.

    В июле 1755 года Елизавета Петровна приказала Растрелли создать новую Янтарную комнату в Большом Царскосельском дворце. Начальнику канцелярии Императорского кабинета В. Фермору поручили бережно разобрать панели в Зимнем дворце и уложить их в ящики. Из Царского Села была прислана специальная команда, которая вручную перенесла ящики из столицы в загородную резиденцию. Так началась новая, почти двухсотлетняя эпоха славы «восьмого чуда света» в России — на своей второй родине.

    Отведенный для Янтарной комнаты зал Большого Царскосельского дворца площадью 96 квадратных метров значительно превышал ее прежние размеры. Растрелли разместил панели симметрично, в среднем ярусе трех стен, разделив их пилястрами с зеркалами и украсив комнату деревянной золоченой резьбой. Для установки панно на стены вновь пригласили мастера Мартелли. Там, где янтаря не хватало, фрагменты стен были затянуты холстом и расписаны «под янтарь» художником И. И. Бельским.

    Учитывая хрупкость материала, для комнаты был выделен специальный смотритель, который постоянно выполнял небольшие реставрационные работы. В 1758 году на эту должность был приглашен из Пруссии Ф. Роггенбук, возглавивший работы по созданию новых янтарных изделий в мастерской Царского Села.

    В 1763 году императрица Екатерина II издала указ о замене расписных холстов и изготовлении янтарных панелей для нижнего яруса стен. Вместе с Роггенбуком к работе приступили его сын Иоганн, а также ранее приглашенные в Россию К. и Г. Фриде, И. Вельпендорф и их русские ученики. В это время было изготовлено восемь плоских щитов нижнего яруса с наборным рисунком, восемь филенок под пилястры, а также десюдепорт к средней двери и резные детали карниза, в которые включили фрагменты берлинской работы. На эти панели за четыре года ушло 450 килограммов янтаря, и к 1770 году создание Янтарной комнаты было завершено. Комната приобрела свой окончательный вид.

    Янтарный убор, занимавший три стены, был расположен в три яруса. Центральный (средний) ярус составили восемь больших вертикальных панно. В четырех из них установили композиции из цветных камней, исполненные в 1750-х годах во Флоренции в технике флорентийской мозаики по эскизам Д. Дзокки и изображавшие аллегории пяти чувств: Зрение, Вкус, Слух, Осязание и Обоняние. В промежутках расположили высокие зеркальные пилястры. Прямоугольные янтарные панно были помещены в нижнем ярусе комнаты. В юго-западном углу поставили маленький янтарный столик на изящно изогнутой ножке.

    Дополнительное убранство комнаты составили наборные комоды русской работы и китайский фарфор. Здесь же, в застекленных витринах, хранилось одно из самых значительных в Европе собраний янтарных изделий XVII–XVIII веков работы немецких, польских и русских мастеров.

    Поскольку резкие перепады температуры, печное отопление и сквозняки разрушали янтарь, только в XIX веке трижды проводилась реставрация Янтарной комнаты: в 1833, 1865, 1893–1897 годах. Позднее, в 1933–1935 годах, небольшие реставрационные работы велись скульптором И. Крестовским. На 1941 год была намечена серьезная реставрация памятника.

    В первые дни Великой Отечественной войны в Екатерининском дворце началась эвакуация музейных ценностей; из-за хрупкости янтарных панелей решено было их не демонтировать, а произвести консервацию на месте: панно оклеили бумагой, затем марлей, обложили ватой и закрыли деревянными щитами.

    Когда в город Пушкин ворвались немецкие части, включавшие специалистов команды «Кунсткомиссион», которая занималась вывозом художественных ценностей, янтарные панно были сняты и отправлены в Кенигсберг. В дарственной книге Кенигсбергского музея под № 200 сохранилась запись о том, что Янтарная комната подарена музею Германским государственным управлением дворцов и садов.

    Похищенные янтарные панно и резные позолоченные двери были выставлены в одном из залов Кенигсбергского замка, где находился музей янтаря. Его директор А. Роде в 1944 году писал, что Янтарная комната, вернувшись на свою родину, является лучшим украшением Кенигсберга. Это было последнее место, где демонстрировалась уникальная отделка. В 1944 году, при отступлении немцев, панели снова были разобраны, упакованы в ящики и вывезены в неизвестном направлении. С этого времени следы Янтарной комнаты теряются. Ее поиски пока не дали результатов.

    В июле 1979 года Совет Министров РСФСР принял решение о воссоздании янтарных панно, работы над которыми начались в 1983 году по проекту архитектора А. А. Кедринского. Уже через год в Янтарной комнате появился живописный плафон, верхний ярус комнаты, расписанный «под янтарь», и наборный паркет. Участки, занимаемые янтарными панно, временно затянули холстом.

    В 1994 году были установлены первые янтарные панели нижнего яруса и угловой столик, воссозданные реставраторами Царскосельской янтарной мастерской. Еще через два года мастера завершили работу над первой флорентийской мозаикой «Зрение». В апреле 2000 года в музей-заповедник вернулись обнаруженные в Германии наборный комод русской работы конца XVIII века и флорентийская мозаика «Осязание и Обоняние», входившие в первоначальное убранство комнаты.

    Работа над воссозданием «восьмого чуда света» продолжалась 24 года, и к 300-летнему юбилею Санкт-Петербурга полностью восстановленная легендарная Янтарная комната приняла первых посетителей.

    Магия шедевра прусского искусства, овеянного множеством легенд, вызвала к жизни «девятое чудо света» — возрожденную Янтарную комнату, которую мы с благодарностью получили из рук российских мастеров.

    Автор: GospodinPg Рубрика: ЖЗЛ